"Сидония - Хроники потерянного Рая" (роман в стиле фентези)

Возрастные ограничения +16



"Сидония - Хроники потерянного Рая"


Окончательная версия
Неизменный корректор - Бетани.



* * * * *




* * * * *​

 

Ну Вигдис тётка простая. Только сразу объясню, это не та Вигдис с которой у Колодаи потом случиться роман. Она просто тёзка и ничего более. Популярное имя.
Дальше проще будет. В смысле выхода глав. Начиная со следующей главы скрины имеются.

 

Глава -6
Исход.

​

- Теперь понятно, отчего, вызвав меня из Зеленодола, отец вдруг перенёс нашу встречу на вечер, - постукивая пальцами по подлокотнику кресла, в раздумье произнёс Эльрик.
Стоявший возле распахнутого настежь окна Рональд обернулся.
- Он вызвал не только тебя. Сам понимаешь, дело нешуточное, - вынув изо рта трубку, ответил он. – Кое-кто из членов Совета прибыл в город ещё вчера. Матушка Амаранта вообще приехала в Тирин третьего дня.
- Да-а-а, дорогой мой кузен, - качнул головой герцог. - Новости твои удивительны и весьма тревожны. Боюсь, что король Увэ совершает рискованный шаг. Бесспорно, что остров принадлежит Данахту и что на Каринфельде находится единственное во всей Сидонии месторождение сурия*, но... - он с сомнением взглянул на Рональда. - Сейчас это не своевременно. Уж не появление ли при его дворе Белой колдуньи сподвигло Увэ к столь решительным действиям?
Соглашаясь с ним, лорд Лансер склонил голову.
- Верховный магистрат Ордена и сама матушка Амаранта полагают, что это именно так. Увэ твёрдо намерен отобрать остров у укунцев и надеется, что сила Белой колдуньи ему в этом поможет.
Эльрик с сомнением взглянул на кузена.
- Белая магия, магия смерти. Неужели эта колдунья настолько сильна?
Выбив трубку о широкий подоконник, Рональд подошел к письменному столу.
- По словам матушки Амаранты, со времён Дану в Поднебесном мире не было колдуний сильнее. И Белая, и Чёрная по своей силе не уступают легендарным Рифке и Кринегунде, - положив трубку на стол, он опустился в кресло. - Неужели до Зеленодола ещё не дошли вести с Севера? Буквально через седьмицу после своего прибытия в Данахт эта Лилит с лёгкость утихомирила обрушившуюся на побережье Норвика бурю, чем спасла сотни жизней.
Эльрик кивнул.
- Я слышал эту историю.

​

Рональд усмехнулся, откинувшись на высокую спинку кресла.
- И как заведено в твоих правилах, не поверил.
Герцог сделал неопределённый жест рукой.
- Я всё беру под сомнение. Разве это плохо? К тому же в моём представлении магия смерти не шибко вяжется со спасением жизни.
- Ты сравниваешь абсолютную магию с боевой? Но это разные понятия. Абсолютная магия непостижима для нашего с тобой понимания.
- Да я и не сравниваю, - пожал плечами Эльрик.
- Она вальке! Она самая настоящая валькирия! - Рональд порывисто встал с кресла. - Мне посчастливилось пообщаться с Чёрной колдуньей и поверь, я знаю, что говорю! - с волнением в голосе произнёс он.
- О да! Странствующие лицедеи всё лето развлекают народ, разыгрывая сценку с историей о твоей встрече с Чёрной колдуньей, о том, как она подшутила над тобой и Сарканом. Между прочим, по популярности это представление уступает разве что сценам о сватовстве барона Трори и о смерти старого лорда Ориенгот-Лето, - усмехнулся Эльрик.
Рональд предпочёл оставить подначку кузена без ответа.
- Белая, она другая, - возбуждённо пробормотал он, пройдясь по кабинету. - Я видел её... но лишь мельком... Она не такая! Не могу этого объяснить, но... В ней чувствуется что-то такое...
- Красивая? - поинтересовался Эльрик.
- Она сказочно красива.
Герцог понимающе кивнул.
- А мне вот что интересно, - произнёс он уже серьёзно. - Коли эта Лилит настолько сильна, что воодушевила Увэ на идею вернуть себе остров, то не усмотрят ли этой угрозы и в Укуне? Шпионов Лиги в Данахте пруд пруди, и возможно, что лорд Мак'Олдрин уже готовится к отражению вероятного нападения. Как говорится, что известно двоим, то и сороке известно.
Рональд отрицательно качнул головой.
- А это теперь не имеет никакого значения. На Севере уже начался сезон штормов, навигация закрыта. А скоро придут и паковые льды, ни один кайран в море не выйдет. Каринфельд сейчас недосягаем. Единственное, чем сейчас может ответить Укун, так это напасть на Данахт. Но это нарушит Мерфудский пакт, что понимают в Лиге и потому не допустят. Коли уж дело дойдёт до драки, то биться придётся на спорной территории Каринфельда. Круг замкнулся - ни Данахт, ни Укун сейчас не в силах доставить войска на остров. В Лиге резонно полагают, что раньше весны Увэ на Каринфельд не пойдёт.
Эльрик настороженно взглянул на кузена.
- Белая колдунья?! Ты хочешь сказать, что...
- …Увэ пойдёт на Каринфельд, и именно сейчас, - невозмутимо продолжил тот.
- Усмирение бури - это всего лишь... - пробормотал герцог.
Рональд опустился в кресло.

​

- Да. Демонстрация силы. Колдунья только показала Увэ, на что она способна. Вчера мы с дядюшкой имели честь обсудить последние события с Первожрицей, и матушка Амаранта сказала, что магистресса Трудде не в силах влиять на Белую колдунью. По её словам, она вынуждена лишь наблюдать за происходящим. Голубка* неожиданно лихо взяла быка за рога, и её неукротимой деятельности можно разве что позавидовать. Своей магией она усмирила бурю, исцеляет безнадёжных больных, близко сошлась с королевой Амелией, завела дружбу с самыми влиятельными вельможами Данахтского двора, а благодаря умопомрачительной красоте у неё появилась тьма тайных и явных воздыхателей среди танов и скваеров. Простые жители Норвика вообще в ней души не чают. Магистресса Трудде сообщила, что Городской совет Норвика решил увековечить подвиг Белой колдуньи, установив на городской набережной памятник, а Увэ имеет намерение наградить её титулом герцогини и отдать в качестве лена Бъёнхольм и все прилегающие к городу земли.

Эльрик бросил на кузена тревожный взгляд.
- Не её присутствие вдохновило Увэ напасть на Каринфельд, а сама Белая колдунья?
- Возможно, - неуверенно согласился Рональд и, немного подумав, добавил: - Я прекрасно понимаю желание Увэ вернуть себе остров и находящиеся там шахты. Да и поступки Белой колдуньи по большей части понятны и легко объяснимы. Но зачем ей накануне Исхода толкать Увэ к конфликту с соседями? Ей-то зачем Каринфельд? – задумавшись, Рональд помолчал и тихо продолжил: - Дорогой мой Эльрик, боюсь, что приближающийся Исход разбудил непостижимые для нашего понимания силы.
В кабинете наступила пауза, мужчины молчали.

Глядя на видневшиеся за окном черепичные крыши, Рональд задумался о чём-то своём.
Его кузен, герцог Гуял-Исша сидел в кресле и машинально поглаживал ножны кинжала, хмуро уставившись на мыски своих сапог.
- Отец хочет устроить мой брак с Милисентией, дочерью барона Нан Марог, - прервав затянувшуюся паузу, невпопад произнёс он.
- Я слышал, - лаконично отозвался Рональд.
Не меняя позы, Эльрик покосился в его сторону.
- Разве тебя не смущает, что барон состоит в Высшем совете Лиги, что он наш лютый враг?
Не отводя взгляда от окна, Рональд пожал плечами.
- Это политика, дорогой мой Эльрик, это политика.
Герцог приподнял брови.
- А меня смущает, - и, вздохнув, добавил: - Милисентии едва исполнилось тринадцать, она совсем ещё дитя.
- Молодая, да ранняя. Я видел её в Хольме... Красивая девочка, а когда подрастёт... - бесцветным голосом отозвался Рональд.
Вновь углубившись в созерцание своих сапог, Эльрик хмуро усмехнулся.
- Барон не отдаст дочь за меня и... правильно сделает.
- Точно, - равнодушно поддакнул ему Рональд.
- Значит, спрашиваешь, зачем ей накануне Исхода толкать Увэ к конфликту с соседями?
Вопрос герцога заставил Рональда обернуться.
- Именно.

Почесав давно не бритый подбородок, Эльрик хмыкнул.
- Я воин и смотрю на подобные вещи с иной точки зрения. Из того, что ты мне рассказал, напрашивается вывод, что действия Белой колдуньи... Как бы это сказать?.. Они стратегически правильные. В то время как Чёрная сидит себе тихонечко на Юге, в Авелорне, и о ней вообще ничего не слышно, Белая поднимает шорох на Севере. И сдаётся мне, чем ближе назначенный срок Исхода, тем более активно и вызывающе она действует. На Юге у нас нет врагов, но на Севере совсем иное дело, между нами и Данахтом враг, Лига пяти королевств. А если допустить, что из-за действий Увэ и Белой волшебницы Лига волей-неволей вынуждена все силы и внимание сосредоточить на Данахте? Ибо они прекрасно понимают, что армия Увэ сильна, а в сочетании с магией Белой волшебницы становится ещё сильнее, и перед ними возникает более чем реальная перспектива навсегда потерять единственное во всем Поднебесном мире месторождение сурия, - будто что-то взвешивая на ладонях, Эльрик поднял руки. - Какая проблема для Лиги важнее? Реальная угроза потерять шахты сурия или Исход, с которым можно разобраться позже? Пожалуй, в этом и кроется ответ на твой вопрос: Голубка обеспечивает безопасность Исхода, отвлекая все силы Лиги на себя.
Рональд с сомнением взглянул на кузена.
- Логично, но магия и ложь несовместимы. Обе волшебницы говорили, что им неведом день Исхода, и ольге Ордена это подтверждают.

​

Эльрик кивнул.
- Это верно. Тем не менее, все их действия говорят об обратном. Есть одна тонкость, которую все почему-то упускают. В своих разговорах вы упоминаете лишь одних колдуний, но отец мне говорил, что с ними была и третья особа. Отчего никто из вас не задумался о том, что колдуний преднамеренно оставили в неведении, а срок Исхода знает эта третья? Там, в мире людей, находится не кто-нибудь, а сама Преподобная мать, живое воплощение Дану. Уж кому, как не ей, знать и об ольге, и о ментадах, которые тут же попытаются вытащить из памяти предвестниц дату Исхода? И заметь, что отправили они сюда не абы бы кого... Чёрная колдунья Архаин вообще родная дочь императора. А кто тогда Белая? А эта третья, может она и есть не кто иная, как сама Преподобная мать? Забудь о пророчестве и постарайся посмотреть на происходящее их глазами! Они проводят военную операцию, и никак иначе. Одно дело занять выгодные позиции на поле брани, лишь предполагая, как ты будешь действовать во время сражения, но совсем другое – вести бой. Все основные решения ты принимаешь уже во время битвы. Колдуньи - это и есть те самые войска, а третья... Она их маршал, она и принимает решения.

- Не слишком ли ты сгущаешь краски? По твоим словам выходит, что и мы, и Лига для них враги, - хмуро вставил своё слово Рональд.
Герцог лишь хмыкнул.
- Если вспомнить о том, как и когда они покинули Поднебесный мир, то их легко понять. Случись подобное со мной, поступал бы точно так же. Я вот что тебе скажу, дорогой мой Рональд: нас ждут большие перемены. Они возвращаются не для того, чтобы сложить ручки и наслаждаться покоем. Они возвращаются, чтобы изменить этот мир. Они уже начали претворять свои планы в жизнь, ибо действуют - и действуют активно. Уверен, что план по захвату Каринфельда, который Увэ считает исключительно своей идеей, родился не в Норвике, а именно тут, в Тирине. Та третья, которую я назвал маршалом, и придумала всё это. Она нашла слабое место в рядах противника и задействовала Белую колдунью. Брошенное её рукой семя легло на благодатную почву. Увэ давно желал вернуть остров, и Белой колдунье оставалось лишь пару раз ненавязчиво поговорить об этом с Амелией да блеснуть перед королём и народом мощью своей магии, и пожалуйста: последние сомнения отметены, Увэ рвётся в бой! Уж не знаю, как эта женщина поддерживает связь с колдуньями, но даже самому посредственному пикси* потребуется всего два дня, чтобы долететь отсюда до Новика и доставить письмо. Склоняю голову перед её талантами, она блестящий стратег, ибо за столь короткий срок успела разобраться в тонкостях расклада сил в Поднебесном мире. В её плане учтено всё - и чаяния короля Увэ, и погрязший в словоблудии Сенат, и Мерфудский, пакт и даже то, что, владея залежами сурия, Лига накрепко держит нас за яйца! Учись, кузен. Не имея ни армии, ни власти, не вступая в сражение с врагом, эта особа уже одержала блестящую победу! Уверен, что и Орден, и ты, мой дорогой Рональд, попались на её удочку. Вы с жадностью проглотили яркую наживку в виде двух колдуний и упустили из внимания того, кто за ними стоит. Говоря проще, гоняясь за медвежатами, вы просмотрели медведицу.

- Вынужден признать твою правоту, - согласился Рональд, когда его кузен завершил свою речь. - Мне эта особа известна под именем Колодаи. Мало того, не далее чем четвёртого дня она была в этом самом кабинете, и я разговаривал с ней. Она успела изрядно отличиться, убив давно разыскиваемого лиходея, сноркера Древера Гуни, и освободив десять захваченных им снорок, среди которых оказалась Тия, старшая дочь владыки Везинского леса короля Ламиса.
- Вот это да! - изумлённо приподнял брови Эльрик. - Убила?!
- Да. Прирезала, как поросят, и самого браконьера, и его помощника. По моему приказу их отрубленные головы помещены в бочонки с солью и скоро будут выставлены на всеобщее обозрение в назидание всем прочим.

Откинувшись на спинку кресла, герцог от души расхохотался.
- Вот это да! Да я... Я самолично... самолично писал указ о вознаграждении тому, кто доставит... живым или мёртвым! В Зелёных Дубравах давно уже в ходу листки с портретом этого выродка! Отгулял, значит, своё душегубец! Слушай, я очень хочу увидеть эту Колодаи. Мало того, что она весь Север разворошила, так ещё и... Слушай, а ведь этот разбойник чрезвычайно опасен да осторожен был. Известно, что он и с ножом весьма ловко управлялся. Дорожка-то за ним кровавая, а она... Всенепременно хочу её видеть!
Рональд улыбнулся.

​

- Не вижу препятствий. Коли так совпало, что и в Зелёных Дубравах обещана награда за голову лиходея, то у тебя есть повод с ней встретиться. Кстати, что полагается ей в качестве награды?
- Она может выбрать по своему желанию... - слова Эльрика прервал осторожный стук в дверь кабинета.
- Входи, Саркан!
В кабинет бесшумно проникла облачённая в длинную чёрную одежду фигура советника.
Саркан прикрыл за собой дверь и учтиво поклонился герцогу.
- Мой господин, - тихо произнёс он, обращаясь уже к лорду Лансеру. - К вам пожаловала давешняя женщина, госпожа Колодаи. Прошу меня простить, но я взял на себя смелость проводить её в малую приёмную, - Саркан выразительно покосился в сторону большой резной двери, соединяющей кабинет Рональда с упомянутой приёмной. - Дело в том, что она настаивает, чтобы вы всенепременно тотчас же приняли её. Утверждает, будто её дело не требует отлагательства.
- Невероятное совпадение, - тихо пробормотал герцог.
Рональд изумлённо приподнял брови.
- Ого! Интересно, что за срочность такая? - обменявшись с кузеном быстрым обеспокоенным взглядом, поинтересовался он.
- Госпожа Колодаи отказалась сообщить мне о цели своего визита. Она желает разговаривать лишь с вами, - ответил Саркан и как можно тише добавил: - Она принесла весть об Исходе.
Несмотря на то, что день выдался на редкость солнечным и ясным, осенние холода уже давали о себе знать, и в малой приёмной в отличие от кабинета, где топился камин, было более чем свежо.
Когда Рональд и Эльрик в сопровождении Саркана вошли туда, то увидели стоящую к ним спиной рыжеволосую женщину в сером, сшитом по последней моде дорожном костюме с отделанными серебристой тесьмой обшлагами.
Сложив на груди руки, она очень сосредоточенно рассматривала один из старинных семейных портретов рода Лансеров.
Со стороны могло показаться, что гостья настолько поглощена этим занятием, что даже не услышала, как в приёмную кто-то вошел.
Эльрик наклонился к кузену.
- Она? - тихим шепотом спросил он.
Рональд молча кивнул.
Сделав шаг по направлению к гостье, Саркан тихо откашлялся.
- Сударыня... - его, старого ментада, не обманула внешняя невозмутимость женщины.

​

- Кто эта дама? - не отрывая взгляда от портрета, неожиданно спросила рыжеволосая.
- Простите, сударыня? - изумлённо приподняв брови, спросил Саркан - заданный женщиной вопрос противоречил её мыслям, в которых навязчиво крутилось незнакомое советнику женское имя - Ленора, Ленора.
На этот раз гостья обернулась.
Словно не заметив стоявшего подле неё Саркана и лишь на долю секунды задержав взгляд на Эльрике, она повторила свой вопрос, обращаясь к Рональду.
- Чей это портрет? Кто эта женщина с ребёнком?

Эльрика неприятно изумило такое невежливое поведение, к тому же он был несколько разочарован, ибо совсем иначе представлял себе убийцу опасного преступника и благородную освободительницу снорок.

Стоявший рядом с ним Рональд нахмурил брови.
- Прежде всего, здравствуйте, сударыня! Позвольте представить вам моего кузена, герцога Эльрика Гуял-Исша, сына верховного мейстера Ангрима, - и, обращаясь уже к своему кузену, закончил. - А это и есть та самая госпожа Колодаи, о которой я рассказывал.

Женщина с некоторым интересом взглянула на герцога.
- Доброго дня вам, герцог, - едва заметно качнув головой, холодно произнесла она.

"Как хороша! Совершенный овал лица, чувственные пухловатые губы, смуглая кожа. Чудные волосы, длинные, цвета конского каштана, заплетённые в две толстые косы. А фигурка-то какова! Дивные светло-карие глаза… Но этот взгляд! Тяжелый, цепкий, хищный взгляд. Волчьи глаза", - подумал Эльрик.
- Вы так и не ответили на мой вопрос, - настойчиво повторила женщина, переведя взгляд на Рональда.
- Хорошо, сударыня, я удовлетворю ваш интерес. Это моя бабка, герцогиня Лив Лансер, а на руках она держит свою дочь Ингрид, младшую сестру моего отца. Вы удовлетворены? Тогда я хотел бы спросить у вас, что за сроч...

Но Колодаи не позволила Рональду договорить, прервав его самым бесцеремонным образом.
- Сударь! Я настаивала на встрече с вами, ещё не зная, что увижу этот портрет. Меня есть что вам сообщить, но это может немного обождать. Сейчас же меня чрезвычайно интересует судьба изображенных здесь женщины и ребёнка. Подозреваю, что моя новость напрямую связана с вашими предками, а конкретно, с кем-то из этих двоих. Поверьте, это очень важно!
- Важно? - переглянувшись с Эльриком, несколько ошарашенно переспросил Рональд.
Колодаи утвердительно качнула головой.
- Они обе погибли во время Большой крови, - ответил за своего господина Саркан.
Рональд развёл руками.
- Да, сударыня. Саркан прав. К сожалению, они обе погибли во время штурма Тирина.
Колодаи вновь взглянула на портрет.
- Это точно? Остались ли какие-то упоминания об их гибели, видел ли кто-то их мёртвые тела?
- Какие могут быть упоминания, если в тот день город и дворец пылали, и битва уже шла на улицах, примыкающих к площади портала? - вмешался в их разговор герцог. - Вы, сударыня, видели северную стену цитадели? Жар был такой силы, что даже каменная кладка спеклась.
Лёгким наклоном головы гостья дала понять, что ответ герцога её устраивает, и, подняв взгляд на портрет, спросила:

- Голубой цвет глаз и светлые волосы - это фамильная черта рода Лансеров?
- Да, сударыня, - ответил Рональд.
Колодаи в последний раз взглянула на портрет герцогини Лив Лансер.
- Думаю, сударь, что сегодня вас - конкретно вас - ожидает двойной сюрприз, - с лёгкой иронией произнесла она.
Разговор о предках Рональда был исчерпан, и гостья перешла к основной цели своего визита.
Впрочем, по тому, с каким волнением и блеском в глазах на неё взирали собеседники, легко можно было понять, что они уже обо всем догадались, и Колодаи хватило лишь одного слова, чтобы спустить пружину их натянутых до предела нервов:
- Сегодня.

​

Сбывался самый страшный кошмар Рональда Лансера.
В сознании лорда болезненным сонмом крохотных молоточков застучали слова Писания: "Тысячи тысяч! Тысячи тысяч! "
Рональд вцепился руками в высокую спинку стоящего перед ним кресла так, что побелели кончики пальцев.
- Как?! Куда устроить такую тьму народа?
Взглянув на Колодаи и стоявшего рядом с нею Саркана, он вдруг понял, что сказал это вслух.
Советник укоризненно качнул головой, как бы говоря: "Будьте сдержаннее, мой господин, сдержаннее..."

- Да полно, лорд! - с сочувствием в голосе произнесла гостья. - Архаин ведь говорила вам, что Писание здорово все преувеличивает.
- Тогда уж позвольте спросить, сударыня. Может, вы назовёте точное количество? - осторожно поинтересовался Саркан.
- Тридцать, если не считать Преподобную мать и семью императора.
- Вот и верь после этого Писаниям! - качая головой, тихо пробормотал герцог.
- "И настанет день Исхода из мира человечьего, и вернутся в Поднебесный мир дочь моя Белагестель и брат её Муилькор. И будут они править и вершить справедливый суд, и тысячи тысяч последуют за ними..." - процитировала Колодаи. - С чего вы взяли, что эти тысячи придут одновременно с ними?
Ничего ей не ответив, герцог лишь приподнял брови.

Советник сразу же обратил внимание на то, что процитированный женщиной отрывок несколько отличается от привычного текста Писания, но и он предпочёл промолчать, решив, что эта пикантная деталь требует более тщательного разбирательства - и не без вмешательства матушки Амаранты.
Что касается Рональда, то он вообще не обратил внимания на эти слова Колодаи, ибо после того, как жуткие тысячи тысяч неожиданно сократились всего до нескольких десятков, лорд Лансер готов был расцеловать эту милую рыжеволосую даму и броситься в пляс.
Была ещё и растерянность.
И это при том, что на стене его кабинета, прямо над письменным столом, висел заученный им с самого детства Кодекс хранителей портала. Документ, передававшийся в роду Лансеров из поколения в поколение, документ, в котором коротко и ясно, а главное, доходчиво было расписано, что и как надлежит делать хранителю в день Исхода. И в этом Кодексе ни слова не говорилось о пресловутых тысячах.

В тексте вообще упоминались только Преподобная мать и император, и эта маленькая деталь всегда вызывала у Рональда недоумение. Ведь он прекрасно помнил, что было написано в древних сказаниях.
И вот настал день, когда ему, представителю рода Лансеров, исстари именовавшихся Хранителями портала, выпала честь наконец-то исполнить свой долг, а он растерялся, и теперь всё происходит как-то нелепо и суматошно.
В отличие от своего молодого господина, старый советник не потерял самообладания.
- Надо известить магистрат Ордена и отправить гонцов в Хольм, - спокойно произнёс он.
- Да, Саркан, да! Непременно, непременно гонцов! Сейчас же! И вели Диону немедленно поднять гарнизон цитадели, - охрипшим от волнения голосом распорядился Рональд.

На его плечо опустилась рука Эльрика.

- Успокойся, - тихо произнёс герцог.
Рональд несколько раз глубоко вздохнул.
- Немедленно усилить охрану площади портала, посты на въездах в город и патрули городской стражи! Саркан, вызови ко мне городских старшин и главу гильдии негоциантов! - уже чуть спокойнее распорядился он и перевёл взгляд на невозмутимо наблюдавшую за ним гостью. - Вы сказали, семья императора?
Женщина утвердительно кивнула.
- Да. Четыре дочери, одна из которых ещё совсем дитя, сам император Муилькор и две императрицы, Хеленгард и Ленора.
Пожалуй, лишь один Саркан обратил внимание, что, произнеся имя Леноры, она мельком бросила взгляд на заинтересовавший её портрет герцогини Лив Лансер.
"Так вот в чём дело! Ленора-Ленора! Неужели?.." - советник искоса взглянул на своего господина.
Теперь, когда Рональд наконец-то собрался с мыслями и немного успокоился, в его памяти сами собой всплыли заученные с юности слова древнего Кодекса, и всё вдруг стало более определённым и ясным. Теперь он чувствовал себя в своей стихии.

- Саркан, передай кастеляну, чтобы он снял печати с императорских покоев и привёл комнаты в надлежащий порядок. И чтоб всенепременно позаботился о покоях для Преподобной матери. На первых порах цитадель обеспечит приют для всех прибывших с ними. И... пора бы истопников побеспокоить, - поёжившись, заключил он.
- Немедленно передам все ваши распоряжения, - произнёс советник и направился в сторону двери. - Надо срочно известить матушку Амаранту.
- Саркан! - окликнул его Рональд. - Я сам.
- Как вам будет угодно, милорд, - ответил тот и вышел.

- Не сочтите за невежливость, но я вынужден оставить вас в обществе кузена, - учтиво произнёс Рональд, обращаясь к Колодаи. - Тем более, ему есть что сообщить вам, - добавил он.
Женщина удивлённо взглянула на герцога.

- Убив опасного преступника, вы, сударыня, дали повод для нашей с вами встречи, - ответил тот на её немой вопрос.
- Повод?
- Да, сударыня. Вы уничтожили его, стало быть, вам полагается награда по вашему выбору - в соответствии с моим указом.
Впервые за всё время разговора Колодаи улыбнулась.
- Ну что ж! Если вы, герцог, будете столь любезны и проводите меня к порталу, то мне вполне достаточно будет и такой награды.
Герцог галантно поклонился и, по-гусарски прищёлкнув каблуками, подал даме руку.
Колодаи улыбнулась.
- Ох уж эти военные!

​

- И всё же, сударыня, как мне кажется, вы заслужили куда большую награду за голову лиходея, - произнёс герцог, когда они с Колодаи шли по открытой анфиладе дворца.
- Ах, оставьте, герцог. Нет его более на этом свете, и ладно. Мне вполне достаточно того, что эти крохи живы, здоровы и счастливы.
Эльрик взглянул на свою спутницу.
- Вы чрезвычайно скромны, сударыня, и великолепно держитесь. Не удивлён, что близкое знакомство с вами заставляет мужчин терять головы.
Поняв его намёк, она скромно улыбнулась.
- Признаюсь вам, сударь, что была потрясена до глубины души, когда поняла, кого освободила. Я ведь была уверена, что это дети. Мне не раз доводилось слышать о снорках, но согласитесь, что слышать и увидеть воочию - это абсолютно разные вещи. К тому же они настолько милые, что впору повязать им на хвосты шелковые бантики и уложить на бархатную подушечку. Они так забавно урчат, словно котята... Клянусь богами, убила бы всех, кто причиняет им зло.

Колодаи говорила ровным, спокойным тоном, словно всю свою жизнь только тем и занималась, что вела светские беседы. Тембр её голоса был мягок и немного тягуч. Но в последней фразе герцог уловил разительную перемену, словно её произнесла совсем другая женщина. Это уже было не мурлыканье светской львицы, какой она представлялась только что – в её словах звучала холодная и безжалостная сталь.

Они свернули в широкий коридор с арочными сводами, украшенными потемневшими от времени резными панелями из красного дуба.

- Вы удивительная женщина, - покачал головой Эльрик. – Признаться, мы с лордом говорили именно о вас, когда Саркан доложил о вашем визите.
- Обо мне?! - вполне искренне изумилась Колодаи. – Никогда бы не подумала, что убийца ничтожного преступника вызовет столь живой интерес двух высокопоставленных особ. Чем же, позвольте спросить, я заслужила такое повышенное внимание с вашей стороны?

- Ну полно, сударыня, - пытаясь понять, играет она или нет, произнёс герцог. - Мы обсуждали более значимые вещи. Например, решение короля Увэ идти на Каринфельд. Мы говорили о Белой и Чёрной колдуньях, о близком Исходе и о том, какая роль во всём этом принадлежит вам, сударыня.
Ни один мускул не дрогнул на её лице. Мягко улыбнувшись, Колодаи лишь прикрыла глаза.
Теперь, когда шла рядом, она уже не казалась герцогу такой обворожительной красавицей, как в ту минуту, когда он впервые её увидел. Хороша, это бесспорно, но в своей жизни Эльрик видел женщин куда более красивых. Почему же так трудно отвести от неё взгляд?
В её внешности было что-то и от дагдов, и от сульми. Странная смесь. Каштановые волосы и прямой, чуть вздёрнутый нос – черты, свойственные горцам дагдам. Почти круглое лицо и выраженные скулы в сочетании со смуглостью кожи выдавали присутствие восточных, сульмитских кровей, но чувственные губы, разрез глаз и длинные ресницы однозначно указывали на то, что она сид. Когда Колодаи повернула голову, чтоб взглянуть на Эльрика, тот успел разглядеть её ухо, не островерхое, как у тауттов, а круглое, как у сидов и идишей.
Женщина мягко улыбнулась.
- Вы во мне дыру про-гля-ди-те, - слово «проглядите» она практически пропела по слогам. - И с чего вы взяли, будто я имею какое-то отношение к решению короля Увэ? Я тут, в Тирине, а сей славный муж правит в Данахте. Я даже название Каринфельд впервые слышу от вас. И что может связывать самую обыкновенную женщину с королём?

​

- Не обыкновенную. Не обыкновенную женщину! Будь вы обыкновенной, вас бы не отправили сюда вместе с предвестницами.
- Вы мне льстите, герцог, потому что я дама? - скромно опустив глаза, Колодаи кокетливо улыбнулась.
И это победительница грозного сноркера, закулисный «маршал»? Эльрик чувствовал себя сбитым с толку – столь непостижимой казалась ему эта женщина.
Они вышли во двор и по мощёной тёмно-красным гранитом дорожке направились в сторону парадной лестницы, сбегающей прямо на площадь портала.
Тут уже собралась довольно приличная толпа придворных, среди которых Эльрик заметил и своего отца.

Не скрывая интереса, Ангрим внимательно наблюдал за приближающимися к нему Эльриком и Колодаи. Они шли не спеша, под ручку, и мило беседовали, словно старинные знакомые.

- Зачем мне льстить? Вы действительно необыкновенная женщина, - продолжил беседу герцог. – Отсюда, из Тирина, видно куда больше, чем из Норвика.

Колодаи подняла взгляд на собеседника. Странное дело, выражение её глаз потеплело, они уже не казались волчьими. Или дело было просто в сузившихся от яркого солнечного света зрачках?
- Тирин замечательный город! Как верно вы подметили, что отсюда открывается то, что не сразу увидишь, стоя рядом. Большое вообще лучше видится издалека, но об этом лучше не говорить открыто. Особенно если это может расстроить того, кто искренне верит, что узрел всё без посторонней подсказки. Со временем произошедшие события, как правило, обрастают пустыми домыслами и сплетнями, так и пусть всё идёт своим чередом.

Услышав её туманный ответ, Эльрик от души рассмеялся.

- Да вы, сударыня, с лёгкостью утрёте нос даже такому прожженному политику, как мой отец. Поистине с вами лучше дружить, не приведи боги оказаться в стане ваших недругов.
- Вы переоцениваете мои способности, - мило улыбнулась Колодаи. – Кстати, о недругах, - уже другим тоном продолжила она. – Собственно, меня интересует пока что лишь одно имя - Нарзес. Вы можете о нём рассказать?
Остановившись, Эльрик посмотрел на свою собеседницу испытующим взглядом.
- Нарзес?!
- Простите, что мой вопрос привёл вас в смятение, но слишком часто я слышу это имя. Одни говорят, что он всемогущий тёмный маг и вальке, другие рассказывают о его ненависти к императорскому дому и о том, что его подсылы пытались отравить саму матушку Амаранту. Но все сходятся в одном: Нарзес самый лютый враг и первое лицо в Лиге пяти королевств.
Эльрик понимающе кивнул.

- Всё верно, сударыня. Всё, что вы слышали о нём, сущая правда. Но мне кажется, что разговор о Нарзесе не будет полным без участия моего отца, ибо он знает куда больше меня. От себя же могу сказать так: я сильно сомневаюсь в магической сущности Нарзеса, и на то есть причины. Каждый житель Поднебесного мира с детских лет слышал о чудесах, которые в давние времена творили Рифка и Кринегунда. А теперь с Севера до нас дошли слухи о том, что Белая колдунья остановила бурю. Но никто ни разу не слышал о волшебстве, сотворённом Нарзесом. Ещё мне ведомо, что сей муж утверждает, что он правнук самого Кухулина, и в нём живёт его дух. Правнук - вполне возможно, но вот дух... Согласитесь, что подобное утверждение идет в разрез с истиной, ведь существует Ипинский гуль.

- Ипинский гуль? Впервые о нём слышу, - Колодаи не скрывала своего любопытства.
- Так называемый Царь гулей. Его невозможно убить, ибо он и есть проклятый Кухулин, в наказание за прегрешения осужденный на бессмертие. Он единственный из гулей, в ком теплится разум и сознание собственного "Я". Он знаёт, кем является и за что проклят. Согласитесь, уж коли разум и дух Кухулина воплотились в Поднебесном мире в образе гуля, то каким образом и то, и другое может пребывать в Нарзесе?
Соглашаясь с герцогом, Колодаи молча склонила голову и прислушалась. Ей показалось... Нет! Она точно слышит едва уловимое знакомое гудение.
- Благодарю вас, герцог, за добрую и познавательную беседу. Буду счастлива встретиться с вами и вашим батюшкой. Боюсь, что время нашего разговора истекло, - она загадочно улыбнулась. – Забавно! В мире людей ходит целый цикл легенд о подвигах Кухулина, но человеческий Кухулин положительный персонаж и герой, совершивший массу подвигов.
Отпустив руку Эльрика, она взглянула в сторону растущей толпы придворных. – Кажется, ваш батюшка подаёт знаки, чтобы вы подошли к нему.

​

Эльрик машинально посмотрел в сторону отца, но тот, стоя к нему спиной, смотрел куда-то в сторону портала.
До слуха герцога донёсся какой-то странный монотонный звук.
Эльрик обернулся к своей собеседнице.
- Откуда вы... - он осёкся и растерянно посмотрел по сторонам - женщина исчезла, словно её и не было.
- Необыкновенная!.. - пробормотал он.
Герцог не кривил душой – таких женщин встречать ему ещё не приходилось. Она была похожа на море: то сияющее солнечными бликами при почти полном штиле, то вздымающее громадные валы, способные погубить все живое. Море, вечно переменчивое, но остающееся таинственной и непостижимой грозной стихией.
Эльрик тряхнул головой, отгоняя так некстати нахлынувшие поэтические сравнения. И поморщился: отчего-то у него заложило уши.
Колодаи не обманывала его.
Перед тем как повернуться в сторону портала, внимательно наблюдавший за их беседой Ангрим жестом дал ей понять, чтобы они оба подошли к нему, но донесшийся с площади шум, заставил его обернуться.
Из прилегающих к площади переулков, сметая стражников, безуспешно пытающихся навести порядок, выплеснулась нескончаемая толпа народа.
И теперь внизу, на площади, шумело и колыхалось подобно вышедшему из берегов морю сбившееся в единую плотную массу пёстрое скопище горожан. Кольцом окружив возвышение портала и соединив свои копья в подобие некоего барьера, несчастные стражники безуспешно пытались противостоять напирающей толпе.
Ангрим обернулся.
Рядом с ним стоял Эльрик, но он был один. Рыжеволосая особа куда-то исчезла.

- Неужели свершилось? - пытаясь перекричать рёв неиствующей толпы и нестерпимый гул, прокричал Ангрим.
Эльрик кивнул.
Его взгляд был прикован к фигуре рыжеволосой женщины, видневшейся в распахнутом настежь окне дома, расположенного на противоположной стороне площади.
Это был дом госпожи Анфрид.
- Похоже, что этой особе известен потайной ход, ведущий из цитадели! - крикнул Ангрим, проследив за взглядом сына.

Но Эльрик его уже не слушал.
Потрясённый до глубины души, он во все глаза смотрел на круглую площадку портала.
Привычное всем жителям Тирина и, казалось бы, незыблемое сооружение изменялось.

Окаймлявшее площадку внешнее кольцо, которое все считали декоративным бордюром, неожиданно пришло в движение. Поднимая клубы пыли и взламывая камни мостовой, оно приподнялось и, набирая скорость, начало вращаться.
Издав единый крик ужаса, толпа на площади в панике отпрянула, подалась назад. Попятились и окружавшие портал стражники.
Отсюда, с верхних ступеней лестницы, было хорошо видно, как Дион мечется по площади и отдаёт команды растерявшимся стражникам.
Герцог ощутил, как под ногами завибрировала каменная плита.
Опрокидывая на мостовую незадачливых сограждан, толпа отхлынула к стенам домов.
Какая-то полная растрёпанная женщина, пронзительно крича от ужаса, пыталась подняться на ноги, но всякий раз наступала на свою же собственную длинную юбку и падала на четвереньки.
Два стражника подхватили несчастную под руки и быстро оттащили её подальше от портала.
С нарастающим рёвом колесо вращалось всё быстрее и быстрее. Герцог чувствовал, как усилилась дрожь под ногами.
Стоявший перед Эльриком отец попятился.

- Гоните всех с площади! Гоните быстрее! - этот крик принадлежал Рональду.
Он, а следом за ним и десяток дворцовых стражей, гремя оружием, пробежали вниз, прямо на площадь.
Может, герцогу показалось, а может, и нет, но во вспыхнувшем над порталом холодном голубом сиянии ему на миг померещились призрачные силуэты.
Ангрим сделал шаг назад и, натолкнувшись на Эльрика, взглянул на сына полными ужаса глазами. Таким герцог видел его впервые в жизни.
От нестерпимого скрежещущего рёва закладывало уши. Где-то позади истошно закричала женщина.
Толпа с площади кинулась в переулки, оставляя после себя тех, кого изрядно помяли в этой давке.
Стражники под командой Рональда быстро подхватывали их и оттаскивали в сторону ближайшего переулка.
Рёв вертящегося кольца превратился в отвратительный саднящий визг.
С крыш обступивших площадь домов начала падать черепица.
Дрожащими руками Эльрик крепко зажал уши, не в силах более слышать этот жуткий звук.
И вдруг...
И вдруг всё разом оборвалось.
Наступила неестественная, непроницаемая тишина, и посреди этой тишины на площадке портала возникли облачённые в тёмные накидки фигуры.
Сам не понимая, зачем он это делает, потрясённый Эльрик пытался их сосчитать.
- Свершилось! Свершилось!
Мимо герцога и его отца, перепрыгивая через ступеньки, промчался рослый рыжеволосый мужчина, державший за руку хрупкую девушку. Подобрав юбку, она едва поспевала за ним.
- Я же говорил! Я говорил! Я всем говорил, что уже скоро! - хриплым голосом орал мужчина.
Под ногами вздрогнуло. Кольцо больше не вращалось. Тяжко громыхнув в последний раз, оно осело, подняв новые клубы пыли.
Толпа замерла и, издав звук, похожий на стон, слегка подалась вперёд.
Забыв о только что испытанном ужасе и горя желанием как можно скорее увидеть Преподобную мать, самые решительные бросились в сторону портала.
Следом за ними, захлёбываясь криками благоговейного восторга, вновь выплеснулась бушующая масса.
Теперь стражники под командой Рональда действовали увереннее. Они окружили портал двойным кольцом и, ощетинившись остриями пик, замерли, подобно несокрушимой стене.
- Свершилось предначертанное! - облизнув пересохшие губы, хрипло произнёс Ангрим.

* * * * * * *​

Пояснения

Голубка* - перевод имени Лилит.

Сурий* - кристаллы сурия знакомы каждому сидонийцу по их личным аркодусам. Кроме того, обладая свойством накапливать и передавать магическую энергию, сурий чрезвычайно востребован в среде магов и лекарей. Но основными потребителями сурия являются верфи и гильдии строителей, где он применяется в качестве восполняемого источника питания для различных силовых установок.

Пикси*- они же фейри. Антропоморфные разумные существа размером с кошку. Благодаря наличию крыльев, внешне очень похожих на крылья стрекозы, способны быстро летать. Использование пикси в качестве посыльных вполне обычное для Сидонии явление.

* * * * *​

 

Пока не читала, припасла на вечер.

 

Пока подавлю в себе соблазн выложить следующую главу. Завтра её выложу чтоб не гнать плана по валу..

Подобного им "добра" там хватает. Ты ещё не знакома с Боккажем и Меленгордом. И обещаю что испытаешь непреодолимое желание пару раз вмазать по милой мордашке юной Милесентии.

P;S: - По попке её будет хлопать Муилькор, но это будет многим позже и при абсолютно других обстоятельствах.

 

Спасибо! Великолепная глава! И как всегда, заканчивается на самом интересно месте!

 

Глава - 7
Белая волчица​

- Трори! Эй, Трори! Сын потаскухи, не вздумай спать!
Из темноты послышалась возня и недовольный осипший голос:
- Заткнись!.. Дерьмо Кухулина, надо же, чего удумали: " Костры не жечь!"
- Точно, дерьмо! Дигир, выродок поганый, сам-то, поди, у печки в тёплой землянке сидит, а мы тут всю ночь, как псы, мёрзнем! Что они, забыли про нас? - сидя в позе эмбриона, дрожащим голосом проворчал воин.
- Откуси свой язык, и без тебя тошно! - вновь огрызнулся из темноты напарник.
Крохотная береговая пещера, где затаились дозорные, невесть какое укрытие от пронизывающего до костей влажного холода, от которого не спасали ни меховая одежда, ни даже ворох сваленных на каменный пол пещерки войлочных одеял.
Воин с трудом поднялся на ноги.
- Куда тебя понесло? - зашипел в темноте напарник.
- Сил больше нет сидеть и мёрзнуть.

Выпростав руку из-под плотной накидки, Трори хотел было ухватиться за край подбитой собачьим мехом парки приятеля, но замёрзшие пальцы не слушались.
- Юкки, дурак! Сказали же, носа на берег не высовывать! - злобно просипел он.
- Да пошел ты! - вяло огрызнулся тот, выбираясь из пещеры.
- Юкки, сучий потрох, живо вернись! Рожу расшибу, гад!
- Буря-то затихает, - не обращая внимания на угрозы, произнёс Юкки.
Несколько раз энергично присев, чтобы немного согреться, он поплотнее затянул завязки отороченного мехом капюшона и огляделся.

​

- Эй, Трори! А буря-то и вправду стихает, - задрав голову, Юкки взглянул на небо. Сквозь разрывы уходящих на восток туч проглядывала звёздная чернота.
- Трори! - в его голосе прозвучало беспокойство.
- Отросток гуля! Что там ещё? - из чёрного лаза пещеры выбралась тёмная фигура.
- Сдаётся, что про нас и вправду позабыли. Должны были сменить в полночь, а смотри, где теперь Сида*, - Юкки указал приятелю на небо.
- Вот дерьмо! Они там что, уснули?! - простужено просипел Трори. - А ну, сгоняй к ним. Только быстро!
- Я мигом!
Придерживая болтающийся возле бедра меч, Юкки спрыгнул со скального выступа. Под ногами громко захрустела ледяная корка.
Оставшись на берегу один, Трори посмотрел в сторону моря.
В ночной темноте нелегко разглядеть детали, но было ясно одно - Юкки прав. Буря, несколько дней подряд терзавшая побережье Каринфельда, отступила от острова и обходит его стороной.
Накатывающие на берег волны стали заметно слабее и ниже, они более не обрушивались всей своей неистовой мощью на прибрежные скалы, вздымаясь стенами брызг.
- Странно... - запустив пятерню в рыжую бороду, Трори почесал подбородок. - Странно.
Ему, старому островитянину, ещё никогда не доводилось видеть, чтобы буря утихала столь быстро.
Мужчина поднял глаза к очистившемуся от туч звёздному небу.
В западной части небосклона, освещая мир призрачным холодным светом, сияла Сида. Трори зябко поёжился, покосившись в сторону пещеры. Ему жутко не хотелось опять лезть в её холодные и сырые недра, тем более что скоро вернётся его приятель и приведёт смену, и можно будет, уже сидя в жарко натопленной землянке, выпить добрую кружечку горячей медовухи и завалиться отсыпаться.

Неожиданно всё вокруг озарилось зеленоватым светом, небо заиграло всполохами полярного сияния.

Задрав голову, Трори невольно залюбовался развернувшейся в небесах световой мистерией. Залюбовался настолько сильно, что умер, так и не поняв, что с ним произошло.
Выпущенный с близкого расстояния тяжелый арбалетный болт, вонзившись ему в затылок и пробив основание черепа, выбил Трори все передние зубы и вылез изо рта. Мёртвое тело воина тряпичной куклой упало на камни и заскользило по покрытому ледяной коркой галечнику...

После долгого сидения в тесной и промозглой пещере бежать было тяжело.
Юкки остановился, чтобы немного перевести дух.
- Отродье потаскух! Где это видано, чтоб дозорные сами бегали за своими сменщиками?! - тяжело дыша, выругался он. В душе воина кипела злоба. - Сегодня этот выродок Дигир точно получит от меня в зубы, и не посмотрю, что он сотник!
Привалившись спиной к обросшему толстым слоем льда валуну, Юкки закрыл глаза.
- Убью сучьего потроха! Прибью, как бешеную собаку!
Злость придала силы и, оттолкнувшись от валуна, он опять побежал.

Когда воин наконец-то достиг землянки, над его головой, раскинувшись на всю бескрайнюю ширь небес, бушевало полярное сияние, но Юкки сейчас было не до красот.
С размаху открыв ногой обитую войлоком дверь, он ввалился в землянку.
- Твари! Чтоб у вас всех кишки вывернуло!..

Юкки осёкся.
В землянке никого не было. На грубо сколоченном столе одиноко догорал свечной огарок. Устроенные вдоль стен лежаки были пусты, а в сложенной из окатышей печке дотлевало покрывшееся золой полено.
- Что за...
Парень растерянно опустился на лавку, пытаясь сообразить, что могло произойти.
Если, по какой-то причине прозевав время смены постов, Дигир сейчас обходит секреты, заменяя караулы, то в любом случае в землянке должен кто-то оставаться. Например, в ней всегда обязаны находиться двое вестовых. Но их почему-то нет.
Поднявшись с лавки, Юкки подошел к низкой двери, в последний раз окинул взглядом маленькое помещение, и согнувшись, чтоб не удариться головой о притолоку, вышел на улицу.
- Только этого ещё не хватало, - процедил он, зло сплюнув сквозь зубы.

Со стороны моря на берег накатывала непроглядная стена тумана. В отсветах полярного сияния она выглядела зловеще.
- Дан! Хроди! Эй! Где вы? - негромко позвал Юкки.
Разрываясь между желанием вернуться на пост, где его дожидался Трори, и мыслью о том, что ему, видимо, придётся дождаться возвращения кого-нибудь из дозорных, Юкки взобрался на крышу землянки.
- Дан! Хроди! Дигир! - вновь позвал он.
На этот раз ему ответили.
- Чего орёшь? - приглушенный туманом голос послышался откуда-то справа.

- Хроди, это ты, собачий сын?
- Я.
Спустившись с крыши, Юкки уверенно направился в сторону голоса.
- Отродье гулей, где вас носит? Когда нас смените?
В густом тумане он не сразу увидел два тёмных силуэта.
- Сейчас и сменим, - ровным голосом, но с долей иронии произнёс тот, что стоял левее.
Только сейчас Юкки понял, что совершил смертельную ошибку, и перед ним стоят чужие воины - укунцы не заплетают волосы в косы, и одежда на этих двоих чужая.
Судорожно сглотнув, Юкки в ужасе попятился.
Он успел лишь краем глаза увидеть возникшую рядом с ним тень. Удар тяжелой секирой снёс ему половину черепа.

​

- Ну вот и сменили, - равнодушно заключил один из воинов, перешагивая через тело убитого. - Бъёрн, подавай сигнал.

Тихо скрипнула дверь землянки, и уже через пару минут из неё выбрался воин с пылающим факелом в руках.
Взобравшись на крышу, откуда только что спустился Юкки, он повернулся лицом в сторону моря и широко замахал факелом.

Через некоторое время из густой пелены клубящегося над морской гладью тумана возник украшенный резной головой дракона форштевень судна.
Проскрежетав днищем по дну и подняв волну, кайран ткнулся в берег и остановился.
С его носа опустились широкие сходни, и на пологий галечный пляж буквально посыпались вооруженные до зубов воины в подбитых волчьим мехом сааках*.
Закинув за спину круглые щиты, они быстро преодолевали узкую полосу галечника и, подобно призракам, растворялись в холодном туманном сумраке.
Всё происходило в полнейшей тишине - ни команд, ни лишних разговоров.
Слышались лишь приглушенное бряцание железа, скрип гальки под ногами да шуршание прибитой к берегу ледяной шуги.
Ещё одно судно тяжело наползло носом на берег, с него сбежали по сходням новые воины и следом за своими товарищами скрылись в промозглой дымке.
Тихо шуршат прибрежной галькой волны ночного прилива, да с судов как доказательство того, что это не морок и команды кайранов не бесплотные призраки, доносятся приглушённое туманом голоса и звуки.

Из серого предрассветного марева со стороны берега донёсся протяжный рёв сигнального рога.

На корме кайранов вспыхнули сигнальные огни, и из пелены тумана один за другим начали появляться тёмные силуэты кораблей с форштевнями, так же украшенными головами драконов.
Подобно стае морских чудовищ, вздумавших полежать на прибрежной гальке, они наползали носами на пологий берег, замирали, и с них сбегали и сбегали воины.
Пустынный берег, очень быстро превратившийся в подобие военного лагеря, загудел от сотен голосов, отдаваемых команд, бряцанья оружия и хруста камешков под ногами солдат.
В то время как часть высадившихся воинов бегом бросилась в сторону угадывающихся впереди холмов, другие занялись разгрузкой кайранов, и к шуму оживлённого лагеря добавились лошадиное ржание и грохот конских копыт по деревянным мосткам сходней.

​

Стоя на носу одного из кораблей и зябко кутаясь в накидку из меха рыси, Лилит отсутствующе взирала на всё происходящее.
Впервые в жизни она ощущала такое жуткое физическое истощение и душевную пустоту.

Это плавание до предела вымотало её.
Трое суток без сна, трое суток невероятного физического и духовного напряжения - и всё ради того, чтобы среди бушующих осенних бурь нащупать более-менее безопасный коридор, стабилизировать его и без потерь провести флот из двадцати кайранов до самого Каринфельда.
Сколько раз Лилит доводилось слышать мнение, будто ей, Белой волшебнице, подвластны силы природы... Чушь! Собачья чушь! Волшебства, каковым его все представляют, нет и быть не может.
Только в сказках волшебники одним щелчком пальцев или взмахом пресловутой палочки творят чудеса, выкрикивая при этом некое труднопроизносимое словосочетание. Только в сказках волшебники с лёгкостью сокрушают горы и мимоходом осушают моря.
Какая глупость! Волшебство действительно существует лишь в сказках, оно миф, реальна лишь магия.
Истинная сущность мага - в видении окружающего мира и умении тонко и гармонично сочетать энергетику своего естества с силами природы. Специфика лишь в первоисточнике силы самого мага. Одни получают её из окружающего их мира, а другие, подобно Лилит, используют энергетику более тонких материй, но основные постулаты магии нерушимы: не восстань против природы, стань её частью и никогда не бери больше, чем она может тебе дать.

Именно так Лилит удалось слегка подправить направление обрушившегося на Норвик циклона, и бушующая стихия обошла побережье намного южнее города.
Кайран сильно качнуло.
Чтобы не упасть, Лилит что есть силы вцепилась руками в такелажный лей. Стоявшая чуть позади магистресса Трудде обхватила её за талию и всем весом прижала к фальшборту.
Проскрежетав килем по гальке и заметно задрав нос, судно в последний раз качнулось и замерло.
- Мне нужно туда, - глядя в сторону берега, едва слышно произнесла Лилит.

Обернувшись, Трудде нашла глазами среди толпившихся на палубе воинов, готовых сойти на берег, массивную фигуру тана Альвара. Кивком головы она велела ему подойти.
Военачальнику хватило одного взгляда, чтобы понять, что с Белой волшебницей происходит нечто худое.
- Необходимо как можно скорее доставить её на берег, - сухо пояснила Трудде.
Тан с сомнением взглянул на магистрессу.
- На берег? Может, всё же в каюту?..
Устало прикрыв глаза, Лилит отрицательно качнула головой.
Альвар собрался было подхватить её на руки, но она отстранилась от него и неуверенной походкой направилась к сходням.
Тан бережно взял Лилит под руку, а притихшие воины расступились, пропуская их.

Трудде не без удивления увидела, как закалённые в сражениях вояки тянули загрубевшие руки, чтобы с почтением коснуться хотя бы края накидки Белой колдуньи.
С точки зрения магистрессы, лишь понаслышке знакомой с необузданной яростью северных штормов, это благоговейное почитание выглядело странным и нелогичным, особенно если знать, что всем этим воякам вскоре предстоит схлестнуться с врагом в жестокой битве. Но для Трудде было очевидным, что проведя флотилию до Каринфельда, Голубка совершила невозможное.
Все три дня относительно спокойного плавания тонкие нити жизней участников похода находились в нежных ручках этой хрупкой белокурой женщины, и воины были благодарны ей, что добрались до острова живыми.

В представлении простых воинов, которым чужды и непонятны тайные знания о материальном и духовном мирах, которые привыкли воспринимать действительность такой, какой они её видят, Голубка выиграла тяжелейшую битву. И враг был куда серьёзнее, чем все армии Поднебесного мира - её соперницей была сама смерть.
Только слепой не увидит, насколько она истощена, и многие не удивились бы, узнай они, что Белая волшебница умирает. Но этот жест, когда она отстранилась от Альвара...
Бледная, как сама смерть, едва держащаяся на ногах, с блуждающим взглядом, она не собиралась сдаваться. Она желала вместе с ними ступить на берег Каринфельда без чьей-либо помощи, и закалённые в битвах воины поняли это. Поняли и оценили.
С этой минуты Голубка стала для них живым талисманом, залогом успеха всей экспедиции.

Для Трудде же, воспринимавшей происходящие события с точки зрения вальке, поступки Лилит виделись совсем в ином свете.
В отличие от не обремененных её даром и познаниями воинов, магистресса была твёрдо убеждена: Голубка не просто сражалась, она играла со смертью, поставив на кон свою жизнь.
Наблюдая за тем, как Лилит сходит на берег, магистресса испытывала смешанное чувство страха и уважения.
Странное дело! Лилит, как только ступила на берег, сразу почувствовала себя намного лучше. Едва успев сделать несколько шагов, она ощутила небывалый прилив сил. Всего пара минут, и от былой беспомощности не осталось и следа.
Ничего подобного в её практике ещё не происходило, и такое стремительное восстановление не на шутку обеспокоило Лилит.
Дождавшись, когда на берег сойдёт и магистресса, тан Альвар оставил обеих женщин под опекой своих личных охранников, велев тем отвести их в обнаруженную разведчиками землянку, а сам отправился осматривать место высадки.

​

Лилит лишь в общих чертах знала план по захвату острова, и пока они шли в сторону холмов, с интересом наблюдала, как воины возводят укреплённый лагерь из заранее заготовленных и привезённых с континента секций.
Лёгкие щиты, сплетённые из ивняка, высотой чуть более роста взрослого мужчины и шириною метра в четыре, выглядели крайне ненадёжными, но усилиями ратников быстро образовывали некое подобие форта.
Лилит с сомнением взирала на эти шаткие стены, пока не увидела, что воины, выстроившись в линию, передают по цепочке кожаные вёдра с морской водой и обливают поставленные под наклоном и укреплённые ледяными глыбами секции. Моментально схватываясь на морозе, кажущаяся хлипенькой конструкция постепенно обретала очертания и надёжность самой настоящей неприступной твердыни.
Озаряемая зелёно-голубыми всполохами северного сияния, вся эта картина выглядела просто фантастически.
Возле землянки Лилит споткнулась о распростёртое на земле мёртвое тело.
- Укунский дозорный, - невозмутимо пояснил один из воинов, пнув мертвеца ногой. - Закоченел уже.
- Там, в ложбинке, ещё семь таких головешек валяется. А этого Хагерд порешил, - охотно отозвался дежуривший возле землянки здоровенный детина в медвежьем сааке. - Ловко он ему полбашки снёс!
- Негоже так о покойниках говорить, - зябко кутаясь в меховую накидку, вздохнула Трудде.
- Да я что? Мертвякам-то всё равно уже. Дохляк, он что полено. Тем более укунец, - небрежно пожал плечами верзила.
- Всё равно нельзя так, - возразила магистресса. - Он ведь, по сути, тебе брат.
Воин криво и как-то недобро усмехнулся.
- Не брат он мне. Он укунец, он мразь! Все укунцы предатели и злодеи. Мало того, что к Лиге переметнулись, так ещё выдумали, что они, мол, чистые сиды, а мы все отребье неотёсанное. Может, именно этот "герой" в прошлую зиму разорил наш хутор, повесил отца и мать на воротах и надругался над моими сёстрами! А может, это он был среди тех, кто в позапрошлое лето приплыл с Каринфельда, разорил Стурни, перебил половину жителей, а тех, кого оставил в живых, увёз на остров для работы в шахтах. Вы, госпожа, конечно, дама из благородных, да к тому же из Ордена, но не имеете права меня укорять за мои слова. Я убивал и буду убивать укунцев, а подохну сам, так и на том свете буду жалеть о том, что мало пролил их поганой крови!
Ничего не сказав ему в ответ, Трудде прошла мимо и спустилась в землянку.
- Мог бы и помолчать, - тихо буркнул один из сопровождавших женщин воинов.

​

Лилит перешагнула через мертвеца и, подойдя к верзиле, опустила свою ладошку на могучую лапищу вояки.
- Нынче же утолишь свою жажду, - тихо произнесла она, глядя на него снизу вверх. - Вижу, иступится твоя секира об укунские кости. Много крови, много смертей понесут через тебя укунцы, но сам жив будешь, брат мой, неслыханною славой себя покроешь, и звать тебя будут не иначе, как Агнар-Сокрушитель.
Сказала и прошла мимо, сопровождаемая изумлёнными взглядами.
- От... откуда госпоже ведомо моё имя?
Лилит обернулась.
- Мне ли не знать ваших имён, коли сама вас сюда привела, - загадочно улыбнувшись, ответила она.
Воины молча переглянулись.
- Валькирия, - пробормотал верзила и, прижав растопыренную пятерню к груди, опустился на колено...
Внезапная вспышка ярости, которую наблюдала Трудде, выбила её из колеи. Самым горьким для неё как для жрицы Ордена, призывающего жителей Сидонии к всеобщему миру и милосердию, было осознание того, что воин был по-своему прав.
Со времён заключения Мерфудского мира Лига сделала всё возможное для того, чтобы разобщить некогда единый народ, ложью, а порою и откровенными провокациями посеять лютую вражду между вчерашними братьями по крови.
Сидя на лавке и глядя на пылающий в импровизированной печке огонь, Трудде тяжело вздохнула.
- Такие, как он, будут мстить до своего смертного часа, - тихо произнесла она, взглянув в сторону обитой войлоком двери.
Женщина прикрыла глаза и начала молиться: "Великая Праматерь, я твоя преданная раба, несущая твоим детям слово о мире, окружена озлобленными воинами, готовыми безжалостно проливать кровь своих же братьев и сестёр! Пройдя это тяжкое испытание, да укрепятся вера моя и дух мой. О Дану, мать всего сущего, не оставь нас в эту тяжкую минуту, укрепи нас, покажи верную дорогу к истине и миру... "
Дверь распахнулась, и с клубами морозного воздуха в землянку ввалился давешний верзила.
- Там! Гос... Там! Госпожа, там! Скорее! - вытаращив глаза, прохрипел он, тыча пальцем себе через плечо.
Выбравшись из землянки, он протянул свою огромную лапищу и, схватив Трудде за руку, буквально выдернул магистрессу на улицу.
- Там!
Женщина взволнованно огляделась, ища взглядом Лилит, но той нигде не было видно.
С десяток воинов неподвижно стояли чуть в стороне и напряженно всматривались в освещаемый полярным сиянием склон ближайшего холма.
- Она там, - прохрипел верзила, указывая рукой на этот холм, и чтобы магистрессе было лучше видно, легко подхватил её и поставил на крышу землянки.
Только сейчас потрясённая Трудде смогла рассмотреть маленькую фигурку женщины, поднимающуюся вверх по склону. Это была Лилит, но она была не одна... Рядом с нею неспешно трусил громадных размеров белый волк. В свете полярного сияния эти двое были как на ладони.
- Её нужно остановить!
Возглас Трудде остался без внимания, лишь стоявший подле неё верзила удостоил магистрессу ответом.
- Она сказала, что первый, кто попытается её остановить или последует за ней, умрёт, не сходя с места.
- Куда она идёт? А волк, откуда он взялся? - не понимая, что происходит, рассеянно пробормотала Трудде.
- Она сказала, что идёт к шахтам сурия, - ответил верзила. - А волк? Он просто появился ниоткуда.
Трудде рванулась вперёд, желая догнать уже достигшую вершины холма Лилит, но верзила крепко держал её за руку.
- Не надо, госпожа, - все ещё неровно дыша, произнёс он. - Она сказала, что скоро вернётся, и велела передать тану Альвару, чтобы тот делал своё дело. Мы уже отправили к нему Хагерда с сообщением.
- А мне? Мне она ничего не передавала?
Воин перевёл взгляд на магистрессу.
- Передавала. Странные слова. Она сказала, что вы их поймёте.
- Да что же она сказала?! - едва сдерживаясь, выпалила женщина.
- Она сказала: "Передайте Трудде, что Ворон уже прилетел".

* * * * * *​

Убежав далеко вперёд, волчица остановилась и, сверкнув зеленоватыми глазами, выжидающе посмотрела в сторону шедшей следом за ней колдуньи.
Сбавив шаг, Лилит с недоумением отметила, что созданная ею ментальная сущность ведёт себя излишне независимо и осмысленно.
Это было непонятно и, как всё непонятное, пугало. Единственное, чем она могла объяснить столь независимое поведение, так это могучей энергетикой, исходящей от месторождения сурия, в разы усилившей магический эффект, тем самым вызвав искажение во время создания ментального существа.
Сурий был везде, он был буквально под ногами, и Лилит ощущала исходящую от него мощь.
Освещаемая призрачным светом северного сияния, огромная белая волчица, сверкая глазами и нетерпеливо поскуливая, всем своим видом давала понять, чтобы Лилит шла быстрее.
Уже сам факт, что ментальная сущность, созданная Белой колдуньей для защиты, ведёт её за собой, проявляя полнейшую самостоятельность, был противоестественным.
- Иди ко мне, - тихо, но властно позвала Лилит.
Опустившись на корточки, женщина погрузила руку в густой мех на шее подбежавшей к ней волчицы.
Прижав уши, та бешено завиляла хвостом и, тихо повизгивая, принялась лизать лицо и руки колдуньи своим горячим шершавым языком.
Эта демонстрация дружбы и преданности была столь энергична, что животное едва не опрокинуло Лилит в снег.
- Неужели?.. Нет, этого не может быть… - рассеянно пробормотала колдунья.
Перед ней находилось не ментальное существо, а настоящий живой зверь.
Это противоречило всякой логике.
Магия смерти не может созидать жизнь, но животное существовало в реальности, оно дышало, от его горячего дыхания исходил пар, его сердце билось, и пахло от него так, как может пахнуть только от живого волка.
Отпустив зверя, колдунья поднялась на ноги и недоумённо посмотрела на свою растопыренную ладонь, к которой прилипло несколько грубых белых волосков.
Это окончательно развеяло все её сомнения - волчица была реальна.
- Не понимаю, - пошатнувшись, пробормотала Лилит. У неё внезапно закружилась голова.
На миг женщина закрыла глаза, а когда открыла то…
Что-то произошло в её сознании. Перед нею по-прежнему стояла белая волчица и очень внимательно смотрела ей прямо в глаза, но было и другое.
Лилит видела себя глазами волчицы - маленькую, растерянную и испуганную женщину. Странное, неестественное чувство. Она одновременно была сама собой и…
В голове промелькнула паническая мысль: “Дёрнуло меня лезть к чёрту в глотку! Доигралась, из-за сурия я схожу с ума!”
- Ты вполне нормальна. Просто я немного помогла тебе материализовать твоё второе “Я”.
Вздрогнув от неожиданности, Лилит испуганно огляделась в поисках того, кто мог это сказать.
- Ну, здравствуй, сестрёнка. Наконец-то мы с тобой свиделись.
Неизвестно откуда исходящий женский голос звучал спокойно и приветливо, будто обращался к кому-то хорошо знакомому, но именно этот тон необъяснимым образом вызвал в душе Лилит мутную волну закипающего гнева.
Первоначальный испуг неожиданно сменился доселе неведомым ей ощущением агрессии. Сердце в груди колдуньи бешено заколотилось, сознание захлестнула волна дикой, необузданной ярости: «Угроза! Убей! Разорви в клочья!»
Ей всё же хватило самообладания, чтобы понять, что в эту минуту животные инстинкты волчицы самым причудливым образом переплелись с её собственным сознанием.
На удивление легко Лилит подавила вторгшиеся в её разум эмоции зверя и оборвала ментальную связь.
Вздыбив шерсть на загривке, волчица с грозным рычанием бегала вокруг колдуньи и, щёлкая клыками в бессильной ярости, кусала воздух, ибо, ощущая чужое присутствие, не могла обнаружить этого самого чужого.
- Ну надо же! – изумился голос. - Я и не подозревала, что в душе моей кроткой сестрички таится такая агрессия.
- Так это твой зов я ощущала всё время? Ну, так вот я. Но кто ты? Покажись! – озираясь по сторонам, в отчаянии вскрикнула Лилит.
Ответом ей был тихий смешок.
Волчица, все так же рыча, взбежала на покрытый искрящимся снегом холм и устрашающе оскалилась, глядя на неторопливо змеящиеся языки полярного сияния.
Колдунья подняла взгляд к небу.
- У меня нет и не было сестёр! – выкрикнула она.
- Правда? - иронично изумилась невидимая собеседница. - Похоже, кто-то из нас двоих туго соображает.
- Она ещё и издевается! Зачем звала меня? Где ты?!
- Я везде - и тут. Я тут, тут и тут, - голос то тихим шепотом шелестел возле самого уха колдуньи, то раздавался за её спиной, то вдруг превращался в едва слышный отдалённый крик, то, подобно раскату грома, обрушивался с неба.
- Да покажись ты!
- Покажусь, но не сейчас. Мы обязательно встретимся, и ты увидишь меня, когда придёт твой черёд шагнуть за порог новой жизни. Мы ведь очень близки и уже не раз встречались, сестричка. Неужели ты всё забыла?
От этих слов по спине колдуньи пробежал неприятный холодок.
”Вот оно! То самое, зачем я здесь! Значит, я не ошиблась!” – с замиранием сердца подумала она.
- Ну какая же ты ещё дурочка! В тебе осталось слишком много человеческого, ты только просыпаешься*. Но это поправимо, - с явной иронией отозвался голос. – Смерть - это часть естества природы, а я лишь проводник.
- Но как я могу быть твоей сестрой, если ты принадлежишь верхнему миру? – продолжая озираться, воскликнула Лилит.
- А как мне ещё тебя называть, если ты валькирия, прямой потомок Рифки? Мы с тобой связаны куда крепче, чем два куска мяса из одной утробы.
- И что из того? Тут полно тех, кого называют валькириями.
- Одно дело называться валькирией, и совсем иное быть ею в действительности.
- Допустим, - ответила колдунья, чувствуя внезапно обрушившуюся на неё слабость.
Возле самого уха прозвучал отчётливый смешок.
- А ведь ты лукавишь, сестричка.
Вздрогнув от неожиданности, Лилит машинально обернулась.
– Что ты имеешь в виду?
- Девочка моя, неужели ты думаешь, что меня так просто обмануть? Ты знала, зачем шла, и наша встреча входила в твои планы. В одном ты ошиблась: была уверена, что я смогу помочь в осуществлении задуманного тобой, и теперь, когда поняла, что это не так, разочарована. Запомни: ты такая же, как и я. Ты валькирия, и если хочешь сохранить жизни тех, кого привела, то это по силам лишь тебе самой. У тебя есть зверь. Отныне и навсегда волчица будет с тобой, ибо она не только твоя вторая сущность, она нечто большее.
Сморщившись от приступа сильнейшей головной боли, Лилит посмотрела в сторону уже успокоившегося животного…

​

Убежав далеко вперёд, белая волчица остановилась и, сверкнув глазами, выжидающе посмотрела в сторону отставшей от неё колдуньи.
Лилит немного изумило, что созданная ею ментальная сущность ведёт себя излишне осмысленно и независимо.
Похоже, чудовищная мощь от залежей Камня силы* непредсказуемым образом усилила магический эффект во время создания ментального существа…
“Стоп! Это всё уже было!” – подумала колдунья и, качнув головой, растерянно пробормотала:
- Какой-то сумбур!
Она вдруг поняла, что навязчивый зов, неудержимо манивший её на Каринфельд, неожиданно исчез.
При этом Лилит ощущала странную уверенность, будто с ней произошло нечто очень и очень важное, но решительно не могла уловить, что именно.
Это было непонятно.
- Что происходит? – спросила она, взглянув на волчицу, будто та могла ей ответить.
Сверкнув глазами, животное опустило голову и настороженно принюхалось.
Лилит заметила, что шерсть на загривке зверя встала дыбом.
Издав злобное рычание, волчица вдруг принялась остервенело царапать мёрзлую землю.
Колдунья в недоумении огляделась по сторонам.
Она стояла посередине небольшой котловины в окружении ветхих деревянных строений, припорошённых снегом куч отработанной породы и какого-то мусора. Но Лилит готова была поклясться, что всего лишь мгновение назад находилась на открытой всем ветрам вершине сопки.
Всё вокруг было до невозможности перерыто, и кроме самой колдуньи и волчицы тут не было ни единой живой души.
Оторвав взгляд от яростно копавшего землю зверя, Лилит оглянулась.
Холм располагался позади неё, но, что странно, она решительно не могла вспомнить, как и когда успела спуститься в эту мрачную котловину.
“Это и есть шахты? Неужели виной всему камень силы?” – подумала она, пытаясь хоть как-то объяснить странный провал в своей памяти и непонятное поведение волчицы.
Машинально взглянув себе под ноги, Лилит заметила тускло блеснувший зеленью камушек необычной формы. Ковырнув мыском сапога вмерзший в землю кристалл, колдунья подобрала меховую накидку и наклонилась, чтобы его поднять, но тут же, тихо вскрикнув, отпрянула назад.
Всего в шаге от неё из земли торчала кисть руки.
Почерневшая, со скрюченными пальцами, она словно тянулась в сторону Лилит.
Отступив, колдунья внимательно огляделась.
- Это не мусор, это мертвецы! Могила! – с трудом сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, потрясённо прошептала она.
Тут и там из промёрзлой, покрытой тонким снежным саваном земли выступали части окоченелых тел и обтрёпанные ветром бесформенные тряпки, бывшие когда-то одеждой.
Прикрыв глаза, Лилит сконцентрировалась на сознании волчицы.
Как оказалось, это было непростительной глупостью, за которую ей тут же пришлось расплачиваться жестоким приступом тошноты. Колдунья не учла, что, как и волчица, она ощутит смрад тлена.
Под её ногами покоились сотни, если не тысячи тел.
– Они перебили всех пленников! Укунское отродье! Да за такое… - прикрыв рот платком и задыхаясь от рвотных спазмов, прохрипела Лилит.
Разорвав ментальную связь с волчицей, она сделала глубокий вдох. Глоток чистого морозного воздуха привёл её в чувство.
Брезгливо покосившись в сторону руки мертвеца, Лилит всё же подняла кристалл сурия и, зажав находку в кулаке, торопливо направилась в сторону холма, испытывая лишь одно непреодолимое желание - как можно быстрее покинуть это страшное, мрачное место.
Внимательно глядя себе под ноги и обходя стороной подозрительные кочки, колдунья выбралась из котловины.
– Ну что, лохматая? Что-то у нас тут не складывается, - произнесла она, обращаясь к трусившей рядом волчице.
Оказавшись на вершине холма, Лилит остановилась, осенённая внезапной догадкой, заставившей лихорадочно вспоминать все, что ей было известно не только о сурии, но и в целом о мире Сидонии.
Разжав ладонь, колдунья задумчиво взглянула на камень.
- Точно! Всё сходится, всё сходится, - тихо пробормотала она.
Поглощённая своими мыслями, Лилит не сразу заметила, что сидевшая возле её ног волчица насторожилась, что-то почуяв, и тихо зарычала, устремив взгляд в темноту.
Это утробное рычание зверя заставило колдунью отвлечься от мрачных мыслей.
Быстро убрав кристалл в поясную сумку, она судорожно схватилась за рукоять ножа и, медленно попятившись, укрылась за небольшим скальным выступом. Укрытие не ахти какое надёжное, но всё же лучше, чем ничего.
Тем временем, пробежав вперёд, белая волчица притаилась за торчащим из неглубокого снега сухим кустом вереска, готовая при первой же возможности броситься в атаку на ещё не видимого, но приближающегося противника.
Впрочем, беспокойство Лилит оказалось излишним. Как только она попыталась взять под контроль сознание волчицы, сразу же уловила присутствие магистрессы Трудде - та в сопровождении четверых воинов сейчас шла по тропе, ведущей к шахтам.
Подозвав зверя, колдунья покинула своё сомнительное укрытие и вышла на середину тропы.
- Остановитесь! - крикнула она, едва завидев приближающиеся неясные силуэты. – Я же сказала, чтобы никто не ходил за мной!
- Великодушно простите, сударыня, но тан велел нам срочно найти вас, - с почтением отозвался один из воинов.
Лилит узнала этот голос.
- И ты не побоялся нарушить мой запрет, Агнар–Сокрушитель? – спокойно спросила она.
- Нет, - невозмутимо отозвался верзила. - Уж коли госпожа поведала, что я иступлю свою секиру в бою и останусь жив, то выходит, что мне не будет от неё зла.
- Ты не только смел, но и сметлив. Мне непременно нужно встретиться с таном. Где он?
- Боюсь, что сейчас это невозможно. Мы выступили на Кейген.
Это был тот самый ответ, который она так боялась услышать.
- Нужно срочно остановить это! Срочно!
- Это ещё почему? - недовольно буркнул один из воинов. - Мы сюда что, в гости заглянули?
- Да потому, что не за что и не с кем воевать, - мрачно отрезала Лилит и добавила тихо: - Укунцы не намерены защищать остров.
Подойдя к собеседникам, она извлекла из поясной сумочки найденный кристалл и протянула его Трудде.
- Взгляни, что стало с сурием. Они перебили всех пленников и завалили шахты трупами.
Едва коснувшись камня, магистресса вздрогнула и отдёрнула руку.
Она сразу поняла, какие чудовищные перемены произошли в Камне силы и что означают слова, сказанные колдуньей.
В отличие от Трудде, воины с нескрываемым любопытством рассматривали лежащий на ладони Лилит продолговатый, отливающий зеленью камень, и каждый из них посчитал нужным как-то прокомментировать увиденное.
- Впервые такой вижу. Сурий, он же как слеза прозрачный, только с зеленью, а этот...
- Мутный какой-то.
- Точно.
- И что это означает? – взглянув на колдунью из-под густых рыжих бровей, спросил Агнар.
- Он обращённый, - пояснила Лилит, убирая кристалл в сумку. - Для магов обращённый смертью кристалл очень ценная штука, но в остальном он уже бесполезен. Камень напитался силой смерти. Укунцы убили единственное в Поднебесном мире месторождение.
- Твари! Да за такое кишки вырвать - и то мало! – процедил сквозь зубы один из вояк.
Постепенно и до них начал доходить смысл происходящего.
Невольно магистресса Трудде подлила масла в огонь.
- Мак'Олдрин предпринял всё возможное, дабы сделать захват острова бессмысленным, - произнесла она, обращаясь к Лилит. - Уве хотел вернуть себе исконные земли Данахта, и он их получит. Но только земли, а не плененных соотечественников и не сурий. Драка будет, но избиение ничтожного гарнизона не принесёт ему ни славы, ни пользы. Зато сенаторы Лиги перевернут всё с ног на голову и поднимут визг, будто, исполняя приказ короля, тан Альвар истребил на Каринфельде ни в чём не повинных жителей, к коим причислят и убиенных укунцами пленников.
Соглашаясь с ней, колдунья кивнула.
- Если мы сейчас же отправимся к Кейгену, мы сможем опередить войско? – неожиданно для всех спросила она.
- Оставь эту затею! – прочтя её мысли, замахала руками Трудде, но Лилит упрямо мотнула головой.
- Ну, так что?
Быстро смекнув, что колдунья настроена решительно и дело идёт к драке, вояки оживились.
- Если пойдём по дороге через шахты, то опередим их часа на два, - охотно отозвался один из них, поглаживая заплетенную в косички бороду. - Я тут родился, все тропки знаю.
Красивые губы Лилит тронула недобрая полуулыбка.
- Ну что, Агнар-Сокрушитель, пошли тупить твою секиру. Только запомните все! – в голосе колдуньи прозвучала сталь. - Ничего не жечь без моего указания, женщин не убивать и не насиловать, делать всё в точности так, как я велю. Всем ясно?
- Благодарю, - незаметно дёрнув Лилит за рукав, как можно тише произнесла Трудде. - Но...
Ответ колдуньи потряс магистрессу до глубины души.
- Нам всем предстоит зимовка на этом проклятом богами острове: полторы тысячи здоровенных мужиков и нас двое. Все ясно или продолжить развивать мысль?

* * * * * *​

Сида* - Луна.

Норвик* - столица королевства Данахт.

Саак* - типичная для воинов Севера одежда: длиннополая куртка из толстой бычьей или тюленьей кожи, усиленная наклёпанными внахлёст стальными пластинами. Как правило, имеет съёмную меховую подстёжку и дополняется капюшоном.

Сурий* - кристаллы сурия знакомы каждому сидонийцу по их личным аркодусам. Кроме того, обладая свойством накапливать и передавать магическую энергию, сурий чрезвычайно востребован в среде магов и лекарей. Но основными потребителями сурия являются верфи и гильдии строителей, он применяется в качестве восполняемого источника питания для различных силовых установок.

Тан* - военачальник у народов, населяющих север Сидонии.

* * * * * *​

 

Большое спасибо за главу. Читала под утро, не могла оторваться!

 

Надеюсь что получилось хоть как-то описать магию Лилит, да её саму показать?

Первоначально была задумка описать нападение на сам городок, и там был запланирован целый эпизод с ним. По этому его как-бы выделил из общего контекста.
Но планы изменились. От описания захвата городка отказался, оно произойдёт за кадром.
Это уже делал исходя из желания не растягивать все события, а постараться подавать их вкратце, уделяя больше внимания ключевым персонажам и поворотным событиям.

 

Глава - 8
Визинский тракт.​

- А эта твоя рыжая - ушлая бабёнка. Если не приказ лорда, то я бы эту прохиндейку и близко ко дворцу не подпустил! - покачиваясь в седле, произнёс Дион.
Ехавший рядом с ним Хинкар усмехнулся.
- Он бы не подпустил! А она стала бы спрашивать? Та ещё дамочка, - ответил он, взглянув на приятеля.
Наклонившись в седле, Дион зажал пальцем ноздрю и смачно высморкался на сторону.
- Да куда бы я делся! - пробормотал он, вытерев руку о чепрак. - Мне лорд приказал пропускать её во дворец, значит, буду пропускать. Его не волнует, что об этом думает начальник стражи. Моё дело исполнять приказы да помалкивать.

- А мне, к примеру, интересно, что думает начальник стражи?
- Да что тут думать?! Убийца она! - заключил Дион.
- Ну, ты это, брат, перегнул! Бабёнка она ушлая, но…

- А как у неё кинжал на поясе висит, ты не обращал внимания? Не по-нашему висит! У нас кинжалы и ножи к ремням свободно крепят, либо на подвес, а у неё ножны на поясе так закреплены, чтоб кинжал одним движением выхватить да в дело пустить. А нож? Отчего он не как у нас, рукоятью вверх? Да чтоб лишних движений не делать! Опять же одним махом выхватила и… - для наглядности Дион на время отпустил поводья и сопроводил свои слова движением, будто выхватывает нож и всаживает его в невидимого врага. – Мгновение, и твои кишки уже вываливаются на землю, а ты, ещё не поняв, что произошло, уже мёртв. А она сделала всего-то одно короткое движение! И заметь, работают при этом лишь предплечье и корпус.

​

Воин проделал всё так натурально и быстро, что Хинкара слегка передёрнуло. К тому же, в отличие от Диона, ему довелось видеть тело убитого рыжей бестией Древера Гуни, и он помнил, что смертельный удар был нанесён не правой, а левой рукой. Уже тогда он понял истинную сущность этой женщины…
- А как она ходит? – не унимался Дион. - Полы в коридорах дворца какие? Чистый камень! Ежели кто идёт, так за лигу слышно. Даже дам али служанок, и тех услышишь: платья шуршат, каблучки цок-цок-цок, цок-цок-цок. А эта?! Ну, ни звука, вот хоть убей. Идёт, словно кошка крадётся. А глазищи-то какие?! Как зыркнет, аж мурашки по спине! На что уж я всякого насмотрелся, и то, признаться честно, до костей холодок пробирает. Вот помяни моё слово, такая нож под рёбра всадит и не поморщится!

Хинкару ничего не оставалось, кроме как молча согласиться с темпераментным аясом*, ибо он прекрасно понимал чувства своего приятеля.
- Волчий взгляд, - задумчиво произнёс он.
- Во-во! Смотрит так, будто под бабьим обличьем зверь кроется! - с энтузиазмом поддакнул Дион.
Некоторое время приятели ехали молча.

В этот серый, промозглый осенний день Визинский тракт был на удивление пуст. За всё время их путешествия приятелям встретились лишь две кибитки направлявшихся в Тирин лицедеев, да фермерский мальчишка, гнавший небольшое стадо овец.
Со склона одного из протянувшихся вдоль тракта холмов в сторону всадников затявкала лисица.

- Дурной знак, - пошарив глазами по склону, проворчал Дион и, обернувшись к приятелю, тихо произнёс: - Завидую я тебе.
Хинкар недоумённо приподнял брови.
- Чего это вдруг?
-Ты служишь Ангриму. Он законник, и он наш.
- Так и ты служишь лорду Лансеру, - ответил Хинкар, не совсем понимая, к чему тот клонит.
- Над законником нет господина. А над моим лордом теперь есть. Служа своему лорду, я служу императору. А каков он, этот пришлый император? Сам знаешь, что творится в землях Лиги. А если этот ещё лютее? Или вовсе окажется дураком? Хотя...
Не договорив, Дион умолк.

- Что - хотя?
Словно отгоняя дурные мысли, воин мотнул головой.
- На дурака вроде не похож. Мужик как мужик. Высокий, видный такой. Да только кто знает, что там у него в башке.
-Ты его видел?
- А то! И его, и Преподобную, и... Да почитай что всех, но каковы они и чего нам от них ждать? Странные, им бы с матушкой Амарантой да со старейшинами встретиться, ан нет! Рыжая тут как тут и заявляет: ”Желаю с Преподобной и императором говорить!” Да ещё смотрит так, будто хочет сказать: «Коли не допустишь, худо тебе будет». А что мне делать, ежели велено её пропускать? Пропустил. Так они всем скопом в зале приёмов закрылись, и уж что им эта рыжая до самой ночи вещала, одним богам ведомо.
- А что лорд, что сама матушка Амаранта? – поинтересовался Хинкар.
Качнув головой, Дион вздохнул.
– А ничего! Будто всё так и должно быть! Ангрим, поди, тебе никогда не расскажет, как матушка Амаранта, он сам и все старейшины, будто просители, в приёмной до полуночи ждали, пока они там наговорятся!

Хинкар понимающе кивнул.
Его самого в последнее время терзали противоречивые мысли, а в памяти до сих пор были свежи воспоминания о недавнем разговоре с Увхуром, там, в таверне " Городска кошка".
- Ты же сказал, что твоё дело лишь исполнять приказы да помалкивать, - не найдя, что ответить Диону, произнёс он.
- Сказать-то сказал. Приказы - они ведь тоже разные бывают, - вздохнул воин.
Мужчины вновь ехали молча, и каждый из них думал о чём-то своём.

Тишину нарушали лишь мерный топот копыт по булыжнику тракта, позвякивание уздечек да фырканье лошадей.
Позади всадников на дорогу выбежала лисица.
Побегала кругами, тщательно обнюхивая землю, замерла на миг, настороженно глядя в сторону склона, задрала острую мордочку, принюхалась, недовольно тявкнула и засеменила вслед за угадывавшимися в серой пелене тумана силуэтами двух всадников.

Затянувшееся молчание нарушил Дион.

- Чудно всё это... - хмуря брови, произнёс он. - Я ведь помню тот день, когда Чёрная колдунья объявилась... Тогда тихо всё было...
- Что ты имеешь в виду? - спросил Хинкар.
- Да так, сравниваю... Тот день и день Исхода. Чудно всё как-то. Тогда всё тихо было, а в этот раз рёв, грохот, шум, гам. Мостовую разворотило так, что каменщикам работы на неделю хватит. А трясло-то так? Жуть! Крыши, и те посыпались. Оказалось, что под кольцом тем сурия тьма-тьмущая была. Силища-то какая, весь этот сурий почитай что в муку перемололо, сам видел. Говорят, будто портал специально был так настроен на императора и Преподобную. Ну, чтоб во время Исхода всех, кто это видел, до самых печёнок пробрало...
- Кто так говорит?
Дион неопределённо пожал плечами.
- Да старики говорят.

​

- Может быть, и так, - согласился Хинкар и вдруг, резко натянув поводья, осадил коня.
Что-то впереди привлекло его внимание.
Привстав на стременах, он напряженно всмотрелся в белёсую пелену осеннего тумана.
- Там, у обочины... Не разобрать, вроде телега?

Досадливо выругавшись, Дион потянулся к притороченному у седла арбалету.
Его приятель тронул коня, проехал чуть вперёд и остановился.
За спиной послышался слабый щелчок взведённой тетивы.

Возле обочины стояла фермерская телега, накрытая грубой холстиной.
Хинкар прислушался.
Где-то позади вновь затявкала неугомонная лисица.

Раздраженно сплюнув, мужчина внимательно осмотрел густо заросший кустарником склон придорожного холма. Намётанный глаз сразу приметил медленно выпрямляющиеся ветви ежевичных зарослей.
- Эй! Есть кто живой? - громко крикнул Хинкар. – Покажись, коли не зверь и веруешь в Праматерь!
Откуда-то справа послышался мужской голос.
- Назовись, ежели сам не разбойник!
- Я Хинкар из Тирина, сын Айрона и Куницы! С благословения Дану, путешествую с приятелем, и мы никому не желаем причинять обид.

- Благословенно имя матери всего сущего, - отозвался голос.
Ежевичные кусты зашевелились, и на тракт выбрался рыжеволосый мужчина, судя по облику, дагд*.
- Приветствую странников. Я Хроди из Тихой долины, сын Викара и...

- Сын Викара, прозванного Одноглазым, и Лекню-знахарки! Здорово, рыжий плут!
Вытянув шею, мужчина изумленно воззрился на подъехавшего к ним Диона.
- Дион, ты?!
- Он самый! - разрядив арбалет, воин прицепил оружие к седлу и ловко спрыгнул на землю.
- Ну, здорово, земляк! – широко улыбнувшись, Дион подошел к рыжему и крепко его обнял.
- Задушишь, кабан! Какой же ты стал! – радуясь нечаянной встрече, ответил тот.
- Хроди! Не чаял уже свидеться!

Придерживая взволнованно прядавшего ушами коня, Хинкар с интересом наблюдал за этой бурной встречей, припоминая, что Тихая долина раскинулась в пяти сотнях лиг от Тирина, на границе с враждебным Имперскому союзу королевством Лакои.

- Какими судьбами тебя занесло в наши края? - крепко обнимая и похлопывая приятеля по спине, гремел Дион. - Как себя чувствует мамаша Лекню? Как отец? Сестрёнки, поди, уже невесты?
- А сёстры тут, – ответил Хроди. - Вигдис! Эльма! Спускайтесь к нам, это свои! – крикнул он.

Краем глаза Хинкар заметил движение на вершине холма. Взглянув туда, он увидел двух рыжеволосых девушек, быстро спускающихся к ним по склону.
У одной из них в руках был длинный горский лук.
Раскинув руки, Дион шагнул им навстречу.
– Козочки мои рыжеволосые, расцвели-то как! От женихов, поди, отбоя нет?
Наклонившись в седле, Хинкар тронул Хроди за плечо.
– Что-то с телегой?

Счастливая улыбка сошла с лица мужчины. Помрачнев, он с досадой сплюнул сквозь зубы.
- Говорил этим двум дурехам, что телегу болтает. Вчера вечером на постоялом дворе с кузнецом осмотрели, ну ясно, что ось надо менять. Да куда там! - рыжий кивнул в сторону повисших на Дионе сестёр. – Упёрлись, как ослицы, и давай гундеть: "Цельный день на ремонт потеряем, тут рукой подать, доедем до Тирина, там и починим!" Ну что с них взять? Бабы!
Мужчина с досадой махнул рукой.
- Вот с самого утра тут и торчим. Лошадей распрягать пришлось. Слава Дану, ещё днём проезжал мимо мужичок, так он, добрая душа, к нам с постоялого двора кузнеца и прислал. С ним вместе подправили, ну, чтоб совсем не развалилось... Кузнец сказал, что к обеду привезёт новую ось, да что-то нет его до сих пор. Ну а я за сторожа - и телегу, и сестёр караулю. Одних ведь не оставишь, мало ли что, лиходеев ныне полно.

- Да что же сами на постоялый двор-то не вернулись? - удивился Хинкар.
Мужчина криво усмехнулся и приподнял край накрывавшей телегу холстины, под которой обнаружились ряды аккуратно поставленных друг на друга клеток с кроликами.
– А это?
Хинкар понимающе кивнул.
- Лучше удавлюсь, чем когда ещё этих болтушек послушаюсь, – вздохнул Хроди и спросил: - Ты женат?
- Нет.
- И не женись!

К собеседникам, сопровождаемый обеими девицами, подошёл Дион.
- Ну что, уже познакомились? Мы с Хроди друзья детства, – хлопнув рыжего по плечу, пояснил он. - Когда сопляками были, не раз хворостиной за все наши проказы получали, а подросли, так девок на одном сеновале щупали, вместе на кулачках с соседскими парнями сходились. Всяко бывало! Ну а эти лисички-красавицы… - Дион перевёл взгляд на девушек. - Позволь представить: Вигдис и Эльма.
Не привыкшие к столь церемонному представлению и явно не избалованные мужским вниманием, девушки смущённо захихикали.
Хинкар вежливо назвал себя.

​

- Слушай, у нас ведь ещё есть время. Думаю, мы можем немного задержаться, - обращаясь к нему, предложил Дион.
Хинкар охотно согласился, молодецки взглянув на одну из девушек, на Вигдис.
- Что нынче нового в Тирине? - поинтересовался Хроди.

- Да так, всяко. Вчера большой обоз из Татенга пришел, и на подходе ещё один. Говорят, в это лето отменный урожай адолового мёда, - уклончиво ответил Дион. - Городской Совет постановил, что в этот раз ярмарка всю седьмицу будет проходить.
- Здорово! Значит, в этот раз хороший запас сделаем, - улыбнулась Вигдис, но по выражению её глаз, по быстрому взгляду в сторону брата, Хинкар смекнул, что девушка, да сам и Хроди, ожидали от Диона не совсем этого ответа.
Их, как и всех правоверных жителей Поднебесного мира, интересовало совсем иное, а конкретно, свершившийся два дня назад Исход. Слухи в Сидонии распространяются неимоверно быстро.

- А вы куда путь держите? - спросила Вигдис.
На этот раз ей ответил Хинкар.
- Едем к Альта-Таулле.
- Вы едете к святыне?! - с уважением выдохнула та, глядя на приятелей изумлённым взглядом.
Хинкар ответил ей лёгким кивком.
- Мы как раз перекусить собирались. Заодно и встречу сбрызнем, - лукаво подмигнул приятелям Хроди.

- Надолго в Тирин? - поинтересовался Дион, наблюдая за тем, как Вигдис и Эльма сноровисто готовят немудрёный перекус на расстеленной прямо возле обочины тракта дерюге.
- Дня на три, не более, - перекинув за спину длинную рыжую косу, ответила Вигдис. - Отдадим кроликов старшине Вармеру, по рынкам погуляем - и домой.
Бросив на пожухлую траву свой скомканный плащ, Хинкар сел на него, достал кисет и принялся набивать трубку, украдкой поглядывая на Вигдис.
Та была явно старше своей сестры и, как показалось Хинкару, именно она, а не Хроди, была лидером в этой троице.
Яркая представительница своего народа, рыжеволосая и зеленоглазая. О таких обычно говорят, что их любит солнышко.
Как и её младшая сестра, невысока ростом и, подобно большинству сельских девушек, крепко сбита, но при этом весьма грациозна. Черты усыпанного конопушками лица, может, несколько грубоваты, но при этом веснушки ничуть её не портят, а скорее даже придают неповторимое очарование и привлекательность. В её внешности было что-то озорное и немного по-детски наивное. Про себя Хинкар назвал её ”девушка-солнце”.

Если бы не холодное время года и не мешковатый дорожный наряд!..
Ему вдруг представилось, как волнистые золотисто-рыжие локоны рассыпаются по обнаженным плечам девушки…
Поймав на себе его взгляд, Вигдис смущённо улыбнулась.

​

- "По рынкам погуляем и домой..." Не далековато ли кроликов возить? - поинтересовался Дион, выкладывая на холстину извлечённые из седельной сумки припасы.
- Так уже десять зим, как мы уехали из Тихой долины, - ответил Хроди. - Сейчас живём тут, в Оленьем распадке.
- Не понял! А как же... - тряхнул головой Дион.

- Да из-за них всё, - Хроди кивнул в сторону сестёр. – Была у нас история. Сам знаешь, места глухие, кругом горы да леса, а рядом Лакои. Вот оттуда и нагрянула к нам банда Тариса-охотника…

Услышав знакомое имя, Хинкар насторожился.
Хроди продолжал свой рассказ.

– Одно слово, звери! Фермы разоряют, народ без всякой пощады режут, над бабами да девками насильничают, а к себе в Лакои не уходят. Наши за этими душегубцами гоняются, а поди излови их, когда они в горах, как у себя дома. То в одной части долины объявятся, то вдруг совсем в другом месте фермеров пожгут, но что интересно, сидов не трогают. Слепому видно, что умысел во всём этом есть, а народ-то друг на друга зверями смотреть начинает. Вот мать и велела мне увезти сестёр. А они с отцом ни за что уезжать не пожелали, говорят: “Мы тут родились, мы тут жизнь прожили, значит, и умирать нам на родной земле”.
Так родители в Тихой долине и остались, а мы с сёстрами тут, в Оленьем распадке осели. Новые соседи нам и ферму помогли отстроить, и хозяйство завести. Мать потом написала, что банду Тариса в следующую зиму истребили присланные лордом стражи. На жадности разбойничьей сыграли. Пустили слух, будто таутты с идишами решили всех своих дочерей вывезти из Тихой долины, а перед тем укрыли их в одном из ущелий. На этот слух душегубы и клюнули. Всей бандой туда бросились, а выйти уже никак. Почитай, половина их насмерть помёрзла, а тех, кои выбрались, всех на колья пересажали. Только…- нахмурившись, Хроди зло поджал губы. - Ушёл Тарис. Уж как ушел, не ведомо, среди тех, кто в ущелье насмерть замёрз, и среди тех, кого на колья… Не было его там! Видать, смог выбраться, не сдох, гулево отродье!

- Тарис-охотник... - попыхивая трубкой, пробормотал Хинкар. – Говорят, он теперь в Андалане объявился.

Хроди с досадой сплюнул.
– Вот ведь верно сказано, что дерьмо не тонет! А что, и тебе этот Тарис знаком?
- Доводилось слышать, - тихо ответил Хинкар и, взглянув в сторону Диона, спросил: – Ты ведь должен знать об этой истории?
- Конечно, – простодушно отозвался тот.
- И ничего не рассказывал об этом!
- Я тебе что, ольге, чтоб твои мысли читать? – недовольно проворчал Дион. - У тебя-то что за дела с этим Тарисом?
- Не у меня, - мрачно ответил Хинкар. - Но есть те, кому было бы полезно знать, чем он промышлял до того, как объявился в Андалане.

- Ну, может, хватит о плохом? Сколько времени прошло, как не виделись, а встретились - и давай языками чесать, да разговор-то какой завели! Вам что, больше поговорить не о чем? – укоризненно качая головой, вздохнула Эльма, жестом приглашая мужчин отведать скромной деревенской пищи.
- Ну а ты-то сам как? По виду - вроде ратным делом промышляешь. Или в приключенцы подался? - поинтересовался у Диона Хроди, когда вся компания приступила к трапезе.

За приятеля ответил Хинкар.
- Дион теперь служит нашему лорду, он начальник городской стражи Тирина.
Фраза, произнесённая самым непринуждённым тоном, произвела на Хроди и его сестёр оглушающее действие.
Мужчина чуть было не подавился куском сыра. Вигдис как стояла на коленках, нарезая вяленое мясо, так и замерла с ножом в руке. Эльма, глядя на Диона широко распахнутыми глазами цвета морской волны, нервно хихикнула.

- Ты начальник городской стражи? - медленно выговаривая слова, переспросил Хроди.
Дион утвердительно качнул головой.
- Начальник городской стражи... - будто пробуя каждое слово на вкус, повторила Вигдис.
- Помнится, у тебя в Тирине жила сестра. Ты ведь к ней уехал?
- Она погибла, - помрачнел Дион.

Вигдис сочувственно охнула, прикрыв рот ладонью.
- Дарню её звали, и жила она не в Тирине, а в нескольких лигах от города, - авторитетно поправил сестру Хроди и, достав из корзинки оплетенную ивовой лозой бутылку с домашним вином, принялся отковыривать залитую сургучом пробку.
- Дарню, - подтвердил его слова Дион. – Они с мужем держали лесопилку.
- Сгорела?! – сокрушённо качая головой, предположила Эльма.
- Нет. Зимой на лесопилку стая гулей набрела.

- Силы поднебесные! Вот горюшко-то! – глядя на Диона повлажневшими глазами, запричитала девушка.
- Жива осталась лишь моя племянница Акси, она сейчас в Хольме. Воспитанница первой ступени университета, - просветлев взором, ответил воин.
Расстегнув на груди кожаный колет, Дион снял с шеи золотую цепочку с висевшим на ней оберегом и, отодвинув в сторону покрытую затейливой резьбой крышечку, протянул украшение Эльме.

​

- Это она? Ой, какая хорошенькая! - придвинувшись к сестре и показав ей портрет, умильно взвизгнула девушка. – Ой, какая беленькая, ну чисто фея! Сколько ей?
- Двенадцать зим.
- Ну надо же! И уже в университете?! – изумилась Эльма.
- Акси самая юная воспитанница.
Пользуясь тем, что сёстры отвлеклись, Хроди разлил вино по оловянным кружкам.
- Ну что? За встречу, мужики! И дай нам Дану счастья жить в мире, и чтоб всё было ладно!
Выпив, Хинкар довольно крякнул и поставил кружку на рогожу. Вино оказалось весьма приятным на вкус и крепким.
- Говорят, что Хольм город неописуемой красоты, а все выпускницы университета сплошь становятся кто баронессами, а кто королевами, - мечтательно закатив глаза, произнесла Вигдис.
Дион усмехнулся.
- Ну, не все.
- Королева Амелия из Данахта - говорят, она училась в Хольме, а её мать простая белошвейка, - возразила Вигдис, возвращая Диону его оберег.
- Это правда. Госпожа Анфрид, мать Амелии, и по сей день живёт в Тирине, но если её дочь и стала королевой Данахта, то это вовсе не значит, что подобное случатся постоянно.

​

- А ты видел её? Это правда, что она так безумно хороша, как о ней поют в балладах? - глядя на Диона по-детски восторженным взглядом, спросила Эльма.
- Погоди ты со своей Амелией! – неожиданно вмешался в разговор Хроди. - Тут на постоялом дворе народ шумел, будто сбылось пророчество! Врут или правду говорят?
- Сущая правда! - подтвердил Хинкар.
- Всё как в Писании - и Преподобная, и император?! – пристально глядя на Диона, спросил Хроди.
Тот кивнул.

- Да ладно!
- Дион правду говорит, - подтвердил слова друга Хинкар.
- Я её лишь мельком видел, не до того было, но всё же разглядеть успел, - пояснил Дион. - Очень на сульмитку похожа. Женщина видная, красивая, лицом смугла, ростом высока, стройна, волос длинный и чёрен как смоль. Вот жаль, глаза толком рассмотреть не успел. Тёмные. То ли карие, то ли вовсе чёрные.
- А император?
- Его я совсем мало видел. Тоже высокий, тёмный, они же родные брат и сестра.

- А вы, часом, не из-за них к священному древу едете? – неожиданно спросила Вигдис.
- С чего ты взяла? - покосившись в её сторону, поинтересовался Дион.
- Так ведь в Писании сказано: “В доказательство святости своей да войдёт она в неугасимое пламя священного древа и обретёт в пламени сим то, что истинно принадлежит ей от сотворения мира нашего, ибо суть она есть возлюбленная дочь моя Белагестель и Преподобная мать народа моего, и в образе её тотчас вернусь я к вам…”

Вопрос и слова девушки заставили Хинкара посмотреть на Вигдис иным взглядом.
Он впервые сталкивался с тем, чтобы простая девица–фермерша столь бойко цитировала священное Писание.

- О как! – изумился Дион. – Да ты, душа моя, не хуже сестёр Ордена вещаешь!
“А главное, соображаешь”, - подумал Хинкар.
И вслух коротко ответил:
– Да.

- Она всё Писание наизусть знает, - не скрывая гордости за Вигдис, пояснил Хроди. - Сёстры Ордена у нас часто бывают.
Вигдис скромно улыбнулась.
- Земли нашей фермы граничат с землями монастыря Дану, мы в дружбе с матерью-настоятельницей.

- В дружбе... Они ишь чего на следующее лето затеяли, – взяв початую бутылку, Хроди хотел вновь наполнить кружки, но Хинкар накрыл свою ладонью.
Глядя на приятеля, от вина отказался и Дион. Пожав плечами, Хроди налил себе и выпил.
- Чего говорю-то… - довольно крякнув, продолжил он. - Задумали сестрички мои детишек местных грамоте обучать! Наслушались речей матушки Бетани да и удумали перестроить наш старый сарай, чтоб и зимой, и летом в нём детишек можно было учить. Мало им на ферме корячиться, так ещё эта блажь! Замуж лучше бы выходили да своих рожали, а то с чужими они вошкаться собрались!

Поджав губы, Вигдис метнула в сторону брата недовольный взгляд, но промолчала.

- Зря ты так. Ведь хорошее дело твои сёстры затеяли, - вступился за неё Дион. – Вся глупость из-за темноты народной происходит. Со времён Большой крови уж третье поколение выросло. У нас-то ещё куда ни шло, пусть и мало, но какие-никакие школы есть. А что в землях Лиги? А ничего! Вот они там и дурят по своей глупости, ибо слово истинное им не ведомо. Так что лучше не осуждай девчонок своих, а помогай им.
- А ты, душа моя, - обратился он к Вигдис, - Как домой вернётесь, так сразу же иди к вашей матушке-настоятельнице, да пишите вместе с нею прошение или законнику Ангриму, или в Хольм, матушке Амаранте. Опишите: мол, так и так, хотим устроить школу, чтоб детишек грамоте обучать. Коли у вас всё так серьёзно, то они вас и от десятины освободят, и помощников на ферму определят.

​

Возможно, что Дион продолжил бы свою просветительскую речь и дальше, но его прервала Эльма. Жестом руки девушка дала понять, чтобы тот умолк, и прислушалась.
- Вроде едет кто! – полушепотом произнесла она.

Со стороны тракта действительно доносилось приглушённое туманом поскрипывание и стук копыт.
- Это не лошадь, - произнёс Хроди, встав во весь рост. - Не лошадь, точно не лошадь! Слышь, как дробит… - пробормотал он.
Сейчас рыжий фермер до такой степени напоминал вставшего на задние лапки и насторожившегося суслика, что Хинкар отвёл взгляд в сторону, чтобы не расхохотаться.

- Дробит. Не мул это, осёл. Точно, осёл! И телега… нет, одноосная повозка! Неужели кузнец? Точно, кузнец! – сбежав вниз по склону Хроди, вышел на тракт.

- Пожалуй, и нам пора, - произнёс Дион, поднимаясь с расстеленной на траве рогожи. - Обязательно найдите меня в Тирине. Спросите у любого стражника. Хорошо?
Девушки утвердительно кивнули в ответ.

- Боюсь, что сейчас все гостиницы города переполнены, и у вас могут возникнуть трудности с ночлегом, - отряхивая свой плащ от налипших на него травинок, Хинкар подошел к Вигдис. - Как приедете в Тирин, сразу же поезжайте в Верхний город, найдите там гостиницу "Алая роза". Скажите хозяину, что вас прислал Хинкар, и что вам необходимо жильё. Он вас устроит. Конечно, более чем скромно, но это куда лучше, чем в эту пору спать под телегой на улице.

Вигдис ответила ему благодарной улыбкой.

* * * * *​

Дагды* Аясы*- Народности, населяющие горные районы Сидонии.

* * * * *​

 

Прочла три главы, не могу молчать)
Трудно поверить, что это всё написано простым человеком, таким же Михеевцем, как мы все! Особенно меня поразила почему-то скабрезная пьеса для уличного театра - она так складно и ладно срифмована... мне кажется, даже именитые авторы фэнтези для написания чего-либо в стихах привлекают сторонних авторов. А тут - в том числе, и талант стихосложения, не могу не выразить своего восхищения еще и за это!)))
Очень интересная история, отрываюсь от нее через силу. Читаю медленно и вдумчиво, чтобы больше не путать персонажей , проникнуться атмосферой мира...
Иллюстрации - бесподобны, это именно иллюстрации, а не "скрины". Если в них вглядываться, видно, с какой тщательностью прорисованы, например, пряди волос, как подобраны и отредактированы задние планы... Мне трудно представить, сколько времени и труда в это вложено, но это огромное удовольствие - читать историю - точнее, сагу; рассматривать эти иллюстрации, многочисленные детали подмечать. Тоже чувствую какую-то легкую ностальгию - то ли города Европы мерещатся, то ли города из фэнтези-миров - но чувство очень приятное))))
Диалоги персонажей такие живые - в них отлично чувствуются настроения и характеры говорящих, и насколько эта вселенная в голове у автора проработана - все 247 персонажей - как настоящие! Хочется их узнать поближе... а некоторых - не хочется

Вот! Я читала и думала - может, это я такая ханжа, но мне его прямо подвесить вниз головой за причиндалы хотелось! Невероятный ублюдок!
Но потом описаны метания Хинкара - и я уверилась, что не у одной меня такое желание возникло)
Хинкар очень понравился, такой достойный мужчина - а в фэнтези-саге достойный герой мужеского полу обязательно должен быть!

Автору - огромное спасибо!

 

Это тебе огромное спасибо за развёрнутый комментарий. Значит получается у меня что-то вразумительное и более -менее способное заинтересовать читателя.

 

Очень круто получается! Я думаю, что публиковать это дело в качестве книги стоит непременно и при первой возможности!
И иллюстрации уже есть

 

Ещё как!
После этого куска вообще спать не могла:

Ну там ниже уже тебе всё сказали, добавить есть чего, но я воздержусь. Надо хоть как-то контролировать свои эмоции.

Я бы расправилась с ним более изощрённым способом. )))

------------
Новую главу не читала, сберегу на вечер.
И всё же добавлю от себя вот что. Твой мир как океан, и когда смотришь на его необъятность, кажется, невозможно постичь всей глубины, и это правда. Потому что раз нырнув в него, уже хочется сбросить акваланг и водолазный костюм, перестать быть дайвером, и научиться дышать под водой.

 

Последнюю главу прочла. Спасибо большое!

 

Глава - 9
Пинта эля.​

Ойгерд ещё ни разу в жизни не пил тёмного эля, и хмельной напиток быстро ударил ему в голову. Юноша даже пожалел, что погорячился и заказал себе не обычную, а пинтовую кружку.
Теперь, когда он уже влил в себя никак не меньше полпинты и изрядно захмелел, Ойгерд твёрдо вознамерился допить её всю.
“Я не мальчишка, я настоящий мужик! И должен это доказать!”
Оторвав взгляд от кружки, юноша с удивлением обнаружил сидящего рядом мужчину. Вытаращив на Ойгерда свои слегка навыкате глаза и забавно топорща густые усы, тот увлечённо о чём-то рассказывал.
- Негоже служанке подтрунивать над своим господином! Правильно сделал, что велел ей убираться вон! Уважаю, настоящий мужик!
Странное дело! Слушая его, Ойгерд припомнил, что этот мужик подсел к нему за стол сразу же после того, как девушка-кабатчица принесла кружку заказанного эля. Он даже представился, но Ойгерд решительно не мог вспомнить его имени.
Бушевавший в крови эль вкупе с царящим в таверне гомоном и визгливыми звуками скрипки мешали парню сосредоточиться.
Решительно отбросив условности, Ойгерд без обиняков спросил:
- П-прости, а как тебя зовут?
Его непосредственность нисколько не смутила, а скорее даже позабавила собеседника. Сипло рассмеявшись, он панибратски похлопал парня по плечу.
- Да ты, дружок, совсем окосел. Эко тебя с кружки эля повело! Я Увхур! Увхур, сын плотника. Приключенец Увхур. Забыл?
- Приключенец Увхур, - мотнув головой, повторил за ним юноша. - А это так важно, ну, что сын плотника?
Небрежно пожав плечами, мужчина криво усмехнулся.
– Я привык так представляться.

​

Дверь распахнулась, и в таверну ввалилась шумная компания квартальных стражей.
Встречать их вышел сам хозяин, рыжеволосый рябой дагд.
Поприветствовав воинов, он повёл их в дальний конец зала, где уже суетились две девушки, накрывавшие стол.
- Ну и погодка! Ветер, холод собачий, да ещё льёт как из ведра! Хорошо, что смениться успели, - скидывая с плеч промокший плащ, простужено произнёс один из стражей.

Одного звука его голоса хватило, чтобы, похолодев от испуга, Ойгерд едва не сполз под стол.
“Десятник Зоран! Не приведи Дану, увидит меня пьяным! Непременно матери доложит, а то и вовсе выпороть велит!” - отодвигаясь в тень, подальше от стоявшей посередине стола масляной лампы, подумал он.
Встреча с квартальным старшиной явно не входила в его планы, но сегодня парню определённо везло.
Сидевшая за одним из столов компания мастеровых дружным хором затянула популярную развесёлую песенку, мотив которой тут же подхватил и бродивший между столиками скрипач.
Разговаривавшие о чём-то своём стражи поспешили пройти мимо отчаянно горланивших мастеровых.
Как только воины начали рассаживаться за накрытый стол, одна из хозяйских дочерей задёрнула тяжелую лоскутную занавеску, отделившую почётных гостей от всех прочих посетителей таверны.
Облегчённо вздохнув, Ойгерд потянулся за своей кружкой.
Взглянув на него, Увхур криво усмехнулся и, притопывая в ритм песни, затянул следом за мастеровыми:

«Лергис славный был вояка, всё о подвигах вещал.
Говорил, что в каждой драке супостата побеждал.
Меч свой вострый и тяжелый он "братишкой" называл
И хвалился, будто в битвах он им головы срубал.
Раз Лергис увидел снорка на дороге в час ночной
И, со страху обезумев, бросился бегом домой.
А потом уже в таверне собутыльникам вещал,
Будто нынче на дороге ужас страшный повстречал. »​

Увхур хриплым голосом пел, искоса поглядывая на своего собеседника.

«Говорил он им, как грозно закричал ужасный зверь
И хвостом своим лохматым поднял пыльную метель.
Когти - острые кинжалы, глаз в ночной сияет тьме,
А от рыка громового листья сыплются с ветвей.
Ну и Лергис, ну и Лергис, ну и Лергис, ой-ой-ой!
Заикается немного, ну а так-то он герой!»​

Не замечая его ироничного взгляда, Ойгерд сделал несколько больших глотков эля и, громко рыгнув, поставил кружку на стол.
- А ты решительный малый, - изобразив на лице гримасу уважения, произнёс приключенец. - Сразу видно, ты не из тех балбесов, что слоняются по городу да всячески шкодят. Ненавижу тех, кто держится за подол мамкиной юбки. У тебя большое будущее, парень!

Слова достигли цели.

Картинно облокотившись на стол и придав лицу выражение таинственной грусти, юноша со значением изрёк:
- Я Ойгерд, родной брат королевы Амелии Прек…Прекрасноволосой… И… и мне выпала честь первым встретить посланниц Исхода! На моих глазах Колодаи убила сноркеров и спасла…
Увхур схватил парня за руку и, крепко сжав её, прошипел:
- Тише! Тише, сударь! Негоже, чтобы все эти пьянчуги нас услышали. Ни к чему привлекать к себе внимание этого сброда. Оно нам надо?

Приложив палец к губам, Ойгерд понимающе кивнул.
Отпустив его руку, приключенец сел на своё место и, прихлопывая в ладоши, как ни в чём не бывало, продолжил петь.
Впрочем, теперь песенку о Ларгисе нестройным хором горланили почти все присутствовавшие в таверне:

«В это время за лощиной, сидя в доме у родни,
Кроха-снорк, трясясь от страха, прячет в узел пироги.
- Ты куда, дружок, собрался? Отчего ты весь дрожишь?
Отчего ты так испуган? Отчего ты так смердишь?
- Я не робкого десятка, - отвечает снорк родне,
- Но такого нынче страху натерпелся я во мгле!
Я сегодня на дороге чудо жуткое узрел.
Я вообще-то малый смелый, но сегодня заробел.
Эта жуткая скотина так орала, пыль подняв,
Что уж с жизнью я простился, сам едва не полиняв!
Мы должны бежать скорее, коли жизнь нам дорога.
Дайте только мне штанишки, те, что чистые пока!» ​

Перейдя к последнему куплету, выпивохи запели ещё громче:

«И с тех пор в краях тех дальних уж не селится никто.
Испугались твари дикой, разбежались все давно.
Меч валяется тяжелый у дороги, ржой покрыт.
А его хозяин смелый весь от ужаса дрожит.
Ну и Лергис, ну и Лергис, ну и Лергис, ой-ой-ой!
Заикается немного, ну а так-то он герой!» ​

Закончив петь, приключенец взглянул на глупо улыбавшегося юношу и с долей ехидства произнес:
- Вы, сударь, совсем запамятовали, что и сами представились, и имя своей матушки назвали, когда рассказывали, как нынче повздорили со служанкой.

Перестав улыбаться, паренёк уставился на собеседника.
– Разве я говорил?
Увхур утвердительно кивнул.
- Со служанкой? – помрачнев, пробормотал Ойгерд.
В затуманенном элем сознании с новой силой закипела обида. - Ну да! Ласка, дура деревенская!

- Ты, сударь мой, говорил, будто выгнал её за то, что она имела наглость постоянно высмеивать тебя, - осторожно напомнил Увхур.
- Дело в том… - понизил голос Ойгерд. - Дело в том, что знаки внимания, которые я оказывал одной очень высокородной даме… Они сильно забавляли эту грубиянку. Она выс… высмеивала мои чувства!

- Так, может, ты сам дал повод? Не секрет, что подчас и женатые господа заводят интересные отношения со служанками. А уж пылким юношам сами боги благоволят. У вас с ней ничего этакого не было? Может, она таким образом мстила тебе?
Щёки Ойгерда зарделись румянцем. Гордо вскинув голову, он метнул в сторону собеседника гневный взгляд.
– Да ты!.. Да как можно такое предполагать?! Да ты!..

Поспешно приложив ладонь к груди, приключенец склонил голову.
- Ради всех богов, прости! Я нисколько не хотел тебя обидеть. В наше время, когда все позабыли заветы Праматери и раскрыли свои души скверне человеческой, когда кругом падение нравов и разврат, неожиданно встретить столь просвещённого и духовно возвышенного юношу. Чистая любовь к прекрасной даме стала редкостью, не то что в былые времена.
Некоторое время Ойгерд пристально смотрел на своего собеседника, пытаясь уловить в его словах лукавство, но прямой взгляд Увхура развеял его сомнения.
Решив, что собеседник говорит с ним вполне искренне, юноша расстегнул ворот камзола и, не обратив внимания на то, как вдруг изменился взгляд приключенца, извлёк из внутреннего кармана белый кружевной платочек.

Подавшись всем корпусом в сторону Ойгерда, Увхур впился в платок хищным взглядом.
- Это принадлежит ей? – взволнованно прохрипел он.

Теребя в руках шелковый платок, юноша молча кивнул.
- Как зовут твою даму сердца?

​

Не замечая волнения своего собеседника, Ойгерд поднёс платок к лицу и мечтательно закрыл глаза.
- У неё прекрасное, волшебное имя. Её зовут Голубка. И клянусь… клянусь богами, что во всём Поднебесном мире не сыскать дамы краше её. А если кто усомнится в этом, я готов сразиться с ним не на жизнь, а на смерть!
- Голубка?! Уж не о Белой ли волшебнице ты говоришь? Теперь-то каждому известны имена предвестниц Исхода.
Глаза Ойгерда подозрительно заблестели.
- Она сейчас очень далеко, - дрогнувшим голосом ответил он, убирая бесценный платок.

Сочувственно приподняв брови, приключенец кивнул.
– В народе ходит слух, будто Белая волшебница сейчас в Норвике и творит там истинные чудеса.
- Если бы в Норвике! – вздохнул юноша. - Матушка писала, что Голубка сейчас с войском на Карн… Каринфельде.
- Ого! С войском?! Так это значит, что Увэ решил…
- Это значит, что раньше весны она в Норвик не вернётся, - Ойгерд горько вздохнул и, будучи не в силах более сдерживать свои эмоции, залился потоком пьяных слёз. - Никогда! Слышишь? Никогда мне не быть с нею.

Увхур без лишних церемоний тряхнул вконец раскисшего юношу за плечо.
- Эй, парень! А ну, прекрати это дело!
- Что мне делать?! Что?! Я люблю её! Понимаешь?! Я жизнь отдам, чтобы только быть с нею вместе!
- Ну, хватит сопливые пузыри пускать! Смотреть противно! Мужик ты или девка?! Слушай меня, и я помогу тебе!
Шмыгая носом, Ойгерд изумлённо воззрился на собеседника.
- Чем ты мне поможешь, коли о ней уже сейчас… сейчас говорят не иначе как о третьей жене императора?!
- Кто так говорит? – крепко сжав плечо Ойгерда, спросил Увхур.
- Так все и говорят.
- Да кто все?! Служанка, которую ты выгнал, так говорит? Тётки с соседней улицы? Кто?!

- Н-н-не... – мотнул головой юноша. - Ну… все говорят. Преподобная говорит, рыжая говорит. Я ведь слышал, всё слышал… Так получилось. Они о своём говорили, а меня не видели, а я всё слышал.
Видя, что паренёк совсем раскис, Увхур в отчаянии прикусил губу и вновь немилосердно тряхнул его.
- Эй, парень! Что ты слышал?
- Я?!
- Ты! Ты!
- Эта… ну, та, что светлая… не та, которая кузина лорда, а та, другая… Та Ленора, а эта другая, вот она говорила.
- Какая ещё кузина Ленора? Какая другая? Эй, парень!
Ойгерд потянулся было к недопитой кружке эля, но Увхур предусмотрительно отодвинул её подальше.
Ойгерд горько вздохнул.
- Ленора, кузина лорда Лансера и одна из жён им… императора. А та, вторая, не помню, как её зовут, но она тоже жена. Вот она и говорила, что весной госп… госпожа Колодаи длж… должна поехать в Норвик и привезти Голубку сюда, и что в начале лета свадьба.
- Погоди! – глубоко вздохнув, Увхур попытался унять охватившее его волнение. - Ты хочешь сказать, что у вас дома вот так запросто бывают сама Преподобная Мать и императрицы?! – буравя юношу горящим взглядом, спросил он.
- Ну да. Почти каждый вечер, - ответил Ойгерд и громко расхохотался.
Его очень позабавило то, как вдруг вытянулось лицо этого славного парня.
- Они не доверяют придворным и приходят к нам, чтобы об… обсудить свои дела. Госпожа Колодаи, она ведь по сей день живёт у нас, - успокоившись, пояснил он и, сам не зная зачем, вдруг добавил, понизив голос до шёпота: – Потайной ход, он ведёт из нашего дома прямо во дворцовый сад. Только… - и, придвинувшись вплотную к собеседнику, шепнул ему в самое ухо. – Ну, ты п-пони... понимаешь, что это тайна?
Слегка выпятив нижнюю губу, от чего выражение его лица стало таинственно-важным, Увхур прикрыл глаза и медленно кивнул головой.
- Ты мне друг, - обняв его, прошептал Ойгерд. – Друг! Я знаю такое, что ведомо лишь… - многозначительно приподняв брови, он ткнул пальцем вверх. – Соображаешь, кому? Но пока это великая тайна!

Увхур придвинул парню его кружку эля и, терпеливо дождавшись, когда тот сделает несколько глотков, осторожно напомнил:
– Великая тайна…
И тут Ойгерда буквально прорвало.
- Ещё какая! – важно качая головой, заговорщически прищурился он. - Ты слышал, что Преп… Преподобная Мать должна пройти испытание в Альта Тауле? – зашептал он в самое ухо приключенца.
- Каждому сопляку известно об испытании неугасимым пламенем! – ответил Увхур.
- Точно! – Ойгерд прицелился в собеседника указательным пальцем и, сделав многозначительную паузу, голосом, каким обычно читают заупокойные молитвы, торжественно изрёк: – Она прошла это испытание.
Такого оборота дел Увхур явно не ожидал, и на этот раз его изумление было более чем искренним.
- Прошла? Когда?!
- Третьего дня. В присутствии Первожрицы, верховных мей… мейстеров из Совета старейших и трёх пру… поручительниц. А сегодня она и матушка Амаранта отбыли в Хольм.
Всё ещё сомневаясь в правдивости слов пьяного юнца, Увхур припомнил, что днём, во время праздных шатаний по улицам Верхнего Тирина, он видел, как две орденские кареты выезжали из ворот дворца, сопровождаемые конной охраной.
Тогда он не придал этому факту особого значения, ведь с момента Исхода сёстры Ордена зачастили с визитами во дворец, да и в самом городе их чёрные одеяния стали почти привычны. Но если связать воедино то, что он видел, и слова этого болтливого сопляка, то выходило…
Увхур пристально посмотрел на своего визави и, стараясь придать голосу выражение непринужденности, уточнил:
- Да неужто правда? Отчего вдруг в тайне?
- Да чтоб м-мне в следующей жизни гулем родиться, коли вру! – осенив себя знаком Дану, с горячностью воскликнул Ойгерд. – Скрыт… скрытность потому, что опасаются, будто Лига может пойти на злод… на жуткое злодейство. Все знают, что убийцы Лиги и за Предвестницами охотились, да ничего у них не вышло.
Соглашаясь с ним, Увхур машинально кивнул, но тут же, спохватившись, сделал вид, будто поправляет ворот колета.
- Я ведь сказал, что слышал разговор после того, как они вернулись. Тогда-то они и упомянули Голубку... - погрустнев, закончил Ойгерд и потянулся к своей кружке, но Увхур опередил его.
- В общем, так, – решительным тоном произнёс он, схватив парня за руку. - С элем больше не дури! Коли уж обзавёлся дамой сердца и желаешь её заполучить, так запомни раз и навсегда, что эль в таких делах не помощник. Нечего сопли распускать да ныть впустую!
Сморщившись от боли, Ойгерд враждебно уставился на собеседника.
- И не надо на меня так смотреть! – отрезал Увхур. - Ты отличный парень и нравишься мне. В моих силах помочь тебе, и я тебе помогу, потому что знаю, как это сделать! Ты говорил, будто до смерти влюблен в свою Голубку. А теперь как на духу скажи: ты действительно хочешь, чтобы она стала твоей? Готов ли сражаться за свою любовь к ней?
- Но её пророчат в жёны самому императору! Как я могу? – растерянно хлопая глазами, промямлил юноша.
- Ну, друг мой, если ты такой слабак, то у тебя и простую деревенскую девку увести не грех! Слушай меня, и Голубка станет твоей!
- Но она сейчас на Краф… Каринфельде! – смутился Ойгерд.
Соглашаясь с ним, Увхур утвердительно кивнул.
- Да, на Каринфельде, и что с того? Ты хочешь сказать, что в Данахт она сможет вернуться лишь поздней весной, когда на севере сойдут льды?
- Да-а.
- И пусть возвращается весной. Пойми! Ещё ничего не сделав, ты уже в шаге от своей цели! Ты родной брат королевы Данахта, а Голубка её гостья, и вы уже с ней знакомы. Ну, соображай!
- Не понимаю, – искренне признался Ойгерд.

- Да что тут непонятного?! – нетерпеливо вздохнул приключенец. - Каринфельд сейчас недосягаем, там уже зима, холод, бури такие, что ни один пикси не долетит до острова. До весны Голубка оторвана от мира. Тебе нужно оказаться в Норвике сейчас. Для достижения твоей цели Увэ и твоя сестра - самые лучшие и надёжные союзники. Парень ты благородный, вот и поступай благородно. Без утайки откройся своей матушке и сестре, расскажи о своих чувствах к Голубке королю Увэ. – Увхур сжал руку Ойгерда, чтобы придать силы своим словам. - Это для тебя она любимая женщина, а для них, как и для всех прочих, она всесильный маг, Белая волшебница! Великое благо для семьи заполучить такую невестку, и они сделают всё возможное для этого, тебе же останется лишь покорить сердце возлюбленной.

Ойгерд наконец-то всё понял. В его глазах на миг вспыхнуло, но тут же угасло выражение надежды.
- А император, куда мне против него? – упавшим голосом произнёс он.
Увхур лукаво прищурил глаз.
- Боюсь, что ты упускаешь одну тонкость. Если императору по традиции полагается иметь трёх жён, отчего Голубка не стала его третьей женой ещё до Исхода?
Не найдя ответа, Ойгерд лишь пожал плечами.

Положив руку ему на плечо, Увхур улыбнулся.
- Не знаешь? А всё ведь так просто! Тут всё дело в политике. Вот представь, что ты - это он. У тебя уже есть две жены. С одной ты не намерен расставаться, а вторая, оказывается, принадлежит знатному роду. Благодаря её кровному родству ты заручился поддержкой одного из самых влиятельных и сильных кланов, но этого мало, чтобы противостоять врагам. Возьмёшь ли третью жену из таких же пришлых, как ты сам, или станешь сватать в императрицы женщину из сильного союзного клана?
Решительно грохнув кулаком по столу, Ойгерд стремительно вскочил с лавки.
- В Данахт! Непременно в Данахт! Сегодня же!
- Тише! Тише! – прошипел Увхур и, схватив парня за пояс, с силой усадил на место. - Сядь, успокойся, ночь на дворе! Такие дела по горячке не делаются!
Оглядевшись, Увхур придвинулся поближе к юноше.
- Слушай меня внимательно. Завтра в полдень я буду ждать тебя возле старой ратуши. Приду не один, а с парочкой парней, но ты не пугайся. На них можно положиться. Они поедут с нами, вчетвером безопаснее. А теперь... - Увхур поднялся из-за стола. - Теперь я провожу тебя до дома.

* * * * * *​

 

Молодой глупый. Да ещё влюблённый. Гормоны бушуют, в башке каша, а тут ещё и хряпнул изрядно. Вот и выболтал этому прохиндею всё что можно и нельзя.

 

* * * * *

Внимание! Содержание главы на грани фола, и возможно что некоторые её эпизоды могут вызвать крайне негативную реакцию читателя.



Глава - 10
Непримиримые друзья.​

Глава большая и она с возростным цензом +16

Ополоснув руки в серебряной чаше, Меленгорд взял с подноса полотенце.
- Потрясающе! Ваш двор всегда славился великолепной кухней. Куропатки были восхитительны! - вытерев руки и небрежно бросив скомканное полотенце на поднос, который держала молоденькая служанка, он блаженно откинулся на спинку кресла.
Стоя за секретером, король Боккаж, попыхивая трубкой, перечитывал послание Нарзеса.
- Значит, эта пришлая дрянь успешно прошла испытание. Плохо, друг мой. Очень, очень плохо, - пробормотал он, хмуря густые брови.
- По-моему, вы всё усложняете. Я не вижу никаких проблем, - равнодушно отозвался Меленгорд. – Я, например, не намерен ничего менять в уже сложившихся взаимоотношениях между Трингобардом и Имперским союзом. Можно, конечно, прислушаться к кровожадным увещеваниям этого потомка Кухулина, но подобный вариант мне нравится меньше всего. Я лично предпочитаю мирное сосуществование.
Боккаж слегка удивлённо взглянул на своего гостя.
- И как давно ястреб нацепил на себя оперение белого голубя?
- Как только случился Исход, - нисколько не смущенный его сарказмом, ответил гость.
- Так значит, вопреки мнению Нарзеса вы, брат мой, уверены, что Исход не блеф? - поинтересовался Боккаж. От его внимательного взгляда не укрылась такая частность, как заинтересованный взгляд гостя, невзначай брошенный в сторону девушки-служанки.
- Что значит ”вопреки”? Вы не хуже меня понимаете, что Нарзес выдаёт желаемое за действительное, - рассматривая свои холёные, унизанные перстнями пальцы, ответил Меленгорд. - Вы ведь не хлыщ из совета Лиги и не полоумный адепт Кухулина. Хотим мы того или нет, но вынуждены признать Исход как данность. Преподобная Мать прошла испытание, и теперь любое сомнение в её истинной сущности выглядит по меньшей мере неумно. Ну а насчёт императора, который приходится ей родным братом, делайте выводы сами. Сказать откровенно, я знал об испытании ещё до того, как получил это послание от Нарзеса, и несколько обескуражен тем фактом, что именно меня, а не вас он надумал известить первым. А впрочем, как я понимаю, всё дело в политике, которую мы проводим в наших королевствах. Возвращение истинной Преподобной повергло Нарзеса в панику. Ставший реальностью Исход сводит на нет абсолютно все постулаты его религии. Во мне он не уверен и оттого старается как-то выкрутиться из неблагоприятной для Лиги ситуации.
Отложив в сторону послание, Боккаж воззрился на гостя.
Меленгорд улыбнулся.
- У меня есть свои проверенные источники.
- Значит… - не вынимая изо рта трубки, глухо процедил Боккаж.
- Это значит, что в силу сложившихся обстоятельств нам с вами необходимо поговорить откровенно.
- Вот оно как? Ну, извольте. Лига предлагает в самом зародыше раздавить это змеиное гнездо, и мне понятна позиция этих господ. Вы же в свойственной вам манере изъясняетесь весьма расплывчато и туманно.
- Да что вы говорите? Никогда бы не подумал! - искренне изумился Меленгорд. - Тогда скажу яснее. В последнее время я очень внимательно наблюдал за Лигой и на основании своих наблюдений сделал кое-какие выводы.
Боккаж заинтересованно приподнял свои знаменитые пышные брови.
- Лига давно изжила себя, она не способна противостоять Имперскому союзу. Что касается Нарзеса, то у меня есть немалые сомнения в его даре предвидения, и тому хоть отбавляй доказательств, - невозмутимо продолжил Меленгорд.
Поглаживая окладистую бороду, повелитель Андалана молча слушал.

​

- Сколько времени и усилий было потрачено Лигой на заговор против царицы Саа Мохан! Но этот “блестящий” по мнению Нарзеса план был раскрыт, и все, кого с таким немыслимым трудом удалось привлечь на свою сторону, были казнены. Все попытки отравить Первожрицу также не принесли результатов. А эта нелепая облава на Предвестниц, разве она увенчалась успехом, как то предрекал сей вещун? – загибая пальцы, говорил Меленгорд.
- Комплимент вашему ораторскому таланту, но, может, пора перейти и к самой сути? Что вы желаете обсудить? - Боккаж не скрывал нарастающего раздражения.
- Ложь и сурий, - певуче протянул Меленгорд. - Помимо лживого утверждения, будто Исход - это отменно разыгранное представление, в своём письме Нарзес заверяет, будто шахты сурия были уничтожены для того, чтобы минерал не достался Имперскому союзу. Но и на этот счёт у меня есть иные, перечащие подобному утверждению сведения, и я более чем намерен доверять именно им, а не изложенным в этом письме измышлениям, – продолжил он и, уже не скрывая своей заинтересованности, посмотрел в сторону возвратившейся в комнату служанки.
На этот раз у неё в руках был поднос с двумя золотыми кубками и кувшином вина. Поймав на себе похотливый взгляд сиятельного гостя, девушка стыдливо покраснела и отвела глаза.
Заложив руки за спину, Боккаж отошёл к окну.
- Отныне все запасы вывезенного с Каринфельда чистого сурия принадлежат Лиге, и Нарзес намерен использовать сей факт как средство давления на нас. Вы к этому клоните? Только не забывайте, что от нехватки сурия прежде всего пострадает Имперский союз.

- Да что вы говорите? – деланно изумился гость. – Не думал, что вы забыли о сталелитейном центре в Абдаре. В отличие от нас с вами в распоряжении Имперского союза имеются плавильные печи, в которых они уже давно отжигают использованный сурий для повторного применения. И могут это делать в любых объёмах и сколько угодно!
- Непростительная оплошность! Я забыл о вулканах Сумеречных гор, - с досадой пробормотал Боккаж.

- Теперь-то вы понимаете гнилую сущность этого потомка лжебога! – торжественно изрёк Меленгорд. - Предположим, что ради сурия мы неосмотрительно позволим Лиге втянуть нас в конфликт с Имперским союзом. Случись подобное - и Сидония будет ввергнута в новую большую войну. Но кто получит дивиденды в случае победы? И на кого ляжет вся тяжесть ответственности за поражение? Я не беру в расчёт баронов и союзных Лиге лордов – это шакалы, живущие надеждой поживиться от добычи львов. Как только они почуют, что дело дрянь, так тут же разбегутся по своим норам, а то и того хуже - нанесут нам удар в спину. Этот потомок Кухулина рвётся к большой власти, и уж поверьте мне, дорогой мой брат, в случае нашей победы он не допустит, чтобы слава и власть достались нам. Он найдёт сто и одну причину для того, чтобы столкнуть нас лбами. На Андалан и Трингобард ляжет вся тяжесть военного бремени, но на смену звону мечей всегда приходит сладкозвучное пение жрецов. В результате не мы будем победителями - победителем окажется Орден Кухулина и его верховный магистр, маг и чернокнижник Нарзес!

Ничего не ответив, Боккаж качнул головой и принялся сосредоточенно выбивать трубку.
- Ваши умозаключения логичны, но такова уж политика, - наконец пробасил он после долгой паузы.
- Политика?! Какая, в зад Кухулину, политика, коли все, что творит Лига, тянет Поднебесный мир к новой Большой крови?!
- Допустим, - мрачно посмотрев на собеседника, ответил Боккаж.

​

Раздражённо постукивая пальцами по подлокотнику кресла, Меленгорд молчал, ожидая, когда служанка выйдет из комнаты.
Поняв, что беспокоит гостя, Боккаж усмехнулся.
- Не обращайте внимания, она глухая и не слышит наш разговор. Сдаётся мне, что вам приглянулась эта маленькая сучка. Ну, так что? Как я понял, вы хотите предложить мне вступить в тайный союз?
- Абсолютно верно, - согласился Меленгорд.
- Отменно, отменно! - пригладив бороду, в раздумье пробасил Боккаж. - В целом я согласен с вашими предположениями, и во многом наши взгляды совпадают. Но вы так и не сказали, какой план действий желаете предложить.
- Пока только одно: мы должны выждать и понаблюдать за всем происходящим со стороны.
- То есть вы предлагаете полное бездействие?
- Зачем? Мы должны принять во всем этом самое деятельное участие. И Андалану, и Трингобарду никак не обойтись без сурия. Впрочем, не только без него. Не стоит забывать и об адоловом мёде, коим располагает лишь Имперский союз.
- Я не понимаю вас! Будьте любезны выражать свои мысли яснее, - нахмурившись, произнёс Боккаж.
- Меня всё же несколько смущает эта тауттская девица в вашем ближайшем окружении. При проводимой вами политике это представляется мне странным. Откуда взялся столь нежный цветок? - заинтересованно наблюдая, как девушка наполняет кубки красным вином, спросил Меленгорд.
- Тауттская девица, - усмехнувшись в бороду, повторил Боккаж и взглянул на невольницу.
Одного его взгляда хватило, чтобы стыдливый румянец на её лице сменился мертвенной бледностью, а в глазах появилось выражение страха.

- Оставьте эти расовые бредни на утеху безмозглого быдла. Это даже не предмет для серьёзного разговора. Тауттские девки весьма хороши и соблазнительны, особенно в столь нежном возрасте, - пробасил Боккаж. - Вы слышали об обосновавшихся в Меласской долине бандитах, тех, что называют себя Тенями леса?

Не отводя похотливого взгляда от ладной фигуры девушки, Меленгорд кивнул.
- Ну, так сестрица этой юной особы возглавляет одну из таких банд, - пояснил Боккаж. - Истребить этих Теней очень непросто. Тайные лагеря мятежников скрыты в лесах, у них полно соглядатаев в деревнях и городах Андалана. Кое-кто из сочувствующих им фермеров снабжает мятежников зерном, оружием и одеждой. Так что пришлось привлечь для борьбы с ними таких же негодяев, как и они сами. Браконьеры пришлись в самую пору. Только так моим стражам удалось уничтожить несколько тайных лагерей разбойников и захватить тех, кто был связан с ними. Кроме того, у меня в руках оказались семьи нескольких главарей банд. Впрочем, это долгая история, и к нашему разговору она абсолютно не относится.

- Так это, по сути, ваш охотничий трофей? Надо сказать, что у вас превосходный вкус. Девица и вправду на редкость хороша, - отпив вина, заключил Меленгорд.
- Я умею ценить прекрасное и люблю окружать себя красивыми вещами. Никогда ни в чём себе не отказываю, особенно если это касается удовольствий. От жизни надо брать самое лучшее, - равнодушно ответил Боккаж.
- Одно дело увидеть её в опочивальне, и совсем иное дело, когда она прислуживает за столом. Вы не опасаетесь, что однажды в вашем кубке может оказаться отравленное вино? Я не доверяю тауттам.
- Ах, оставьте! Похоже, вам везде мерещатся шпионы и заговоры! Я же вам говорил, что она не слышит. Ну а что касается яда, так, милый мой, страх способен сломить любое, даже тауттское упрямство и любой злой умысел. Этой дряни втолковали, что от её смирения зависит судьба брошенных в темницу любимых родственничков, и в случае чего их смерть не будет лёгкой, - ответил Боккаж, взглянув на своего гостя.

Меленгорд понимающе кивнул и взял девушку за руку.
Вздрогнув от его прикосновения, она посмотрела на гостя умоляющим взглядом.
- Хороша! Но меня всё же несколько смущает её юный возраст.
- Во имя Бадб! Вы удивляете меня! Давно ли вы стали таким моралистом? Может, вас больше привлекают самки снорков? Нет? Ну так она ваша! По заверениям Тариса-Охотника, этот цветок ещё не сорван. Разумеется, верить такому мерзавцу весьма наивно. Допускаю, что пока она была в руках браконьеров, кто-то уже успел объездить эту лошадку. Ну да что теперь гадать? Вы гость, пусть она будет моим маленьким подарком. И забудьте вы про мораль! Мораль подобна блудливой девке: у кого сила и власть, тому она и служит со всей готовностью!
Меленгорд криво усмехнулся.
- Наливное яблочко с червоточинкой? Кстати, у этого дитя есть имя?
Боккаж подошёл к столику и взял наполненный вином кубок.
- А Вы сентиментальны! Этой девке и так повезло, что я оставил её себе, а не отдал на забаву солдатам, как её мамочку. Для того дела, в коем вы намерены её употребить, вовсе не обязательно знать имя. Да и как вы будете разговаривать с ней, коли она глуха как пень? Впрочем… Подозреваю, что отсутствие слуха быстро научило её чтению по губам, - Боккаж смерил недобрым взглядом бледную как мел девушку. - Так что... Да, похоже, она и правда научилась читать по губам. В общем, отныне вы её господин, и вам решать. Назовите её как хотите.

Сидя в кресле и всё так же держа девушку за руку, Меленгорд заставил её встать напротив. Испуганный взгляд несчастной заметался от одного мужчины к другому.
Прищёлкивая языком, гость оценивающе оглядел свой подарок. Заставив её повернуться, потрогал бёдра, живот, шлёпнул по заду. С видом знатока пощупал небольшую грудь, тронул вьющиеся локоны золотистых волос.
- Невзирая на возможные потери, она великолепна и чрезвычайно соблазнительна.
- Выглядит она куда выносливой, чем её сестричка, - усмехнулся Боккаж, отпивая из своего кубка.
- И куда делась та игрушка? – с трудом оторвав похотливый взгляд от девушки, спросил гость.
- Один из дурней-слуг проболтался, что их мамаша подохла. Три дня в казарме, а мои ребята любят пошалить… Те ещё затейники. Конечно, эта болтовня оказалась последней в жизни олуха. Но дело было сделано, и её сестричка, - он кивнул в сторону помертвевшей девушки, - повесилась на собственном поясе. Жаль, она меня забавляла. Очаровательно, очаровательно… - что-то вспомнив, Боккаж усмехнулся и, запустив свою огромную пятерню в бороду, почесался. - Жаль.
Не отводя хищного взгляда от предмета своего вожделения, Меленгорд откинулся на спинку кресла и расставил ноги.
Двигаясь словно механическая кукла, девушка покорно опустилась на колени и принялась дрожащими руками расшнуровывать гульфик его штанов.
- Яблочко и правда с червоточинкой, - усмехнулся гость. – Сразу смекнула, чего от неё желаю. Пусть порченая, но понятливая рабыня куда лучше неумелой девы.
Стоя возле окна, Боккаж с равнодушным видом потягивал вино, наблюдая за этой сценой. Густые усы и борода скрывали его саркастичную ухмылку.

- Кажется, я понимаю вас, - взяв девушку за подбородок, Меленгорд заставил её поднять лицо и заглянул в расширенные, влажные от слёз глаза. Несчастная отвела взгляд. – Прелестно! Сломленная, но не покорённая! Великолепно! Она столь трогательно выглядит в своём отчаянии! Свежий, только что распустившийся розовый бутон прекрасен, но нет ничего прекраснее беспощадно сминающей его длани в латной перчатке.
- Вы абсолютно правы, брат мой, - пробасил Боккаж. - Но давайте вернёмся к нашему прерванному разговору. Вы так и не объяснили мне свою мысль.
- Моя мысль проста. Мы с вами попали в крайне сложное положение, из которого у нас есть лишь два выхода. Первый - объединив наши силы, раз и навсегда избавиться от Лиги и Нарзеса, - ответил Меленгорд, поглаживая волосы стоящей перед ним на коленях девушки. Свободной рукой он взял кубок с вином, сделал несколько глотков и продолжил. – Второй вариант, о котором я уже упоминал, - стать такими, как все, и подождать дальнейшего развития событий, при этом продолжая соблюдать хотя бы внешнюю видимость нейтралитета.

​

- Каким образом?- с сомнением качнул головой Боккаж.
- А не надо нам ничего менять, разве что на время отвлечь внимание Лиги от наших королевств. Отчего бы, к примеру, не стравить Имперский союз и Лакои? Это ведь бывшие владения Ордена Праматери. Признаться честно, я вовсе не намерен очертя голову кидаться в авантюры. Для начала стоит присмотреться к этим пришлым. Сравнить, взвесить и решить, как нам поступить в дальнейшем. За те годы, что знаю Нарзеса, я лишь дважды был свидетелем его магических способностей, но они меня не сильно впечатлили. А о подвигах Белой волшебницы уже сейчас трезвонят по всем городам и весям Поднебесного мира.

По тому, как Боккаж приподнял брови, было ясно, что он разделяет мнение своего гостя.
Меленгорд криво усмехнулся и, легонечко щёлкнув девушку по носу, указал ей глазами на своё торчащее дыбом королевское достоинство.
Плотно сжав губы, рабыня отвернула лицо, но тут же получила сильнейшую оплеуху от своего нового господина.
- Перехвалил! Вот ведь сука! - зло процедил Меленгорд, схватив девушку за горло.
- Правильно, животное должно знать своё место, - усмехнулся взиравший на развитие и стремительное подавление этого слабого бунта Боккаж. - Значит, Нарзеса и орден Кухулина побоку? - поинтересовался он.

Отставив в сторону кубок, гость кивнул. Его красивое лицо исказила хищная ухмылка. Крепко держа отчаянно всхлипывающую девушку за волосы, он наградил её ещё одной пощёчиной и с силой наклонил голову несчастной к своему паху. Более не сопротивляясь, та покорно открыла рот...

- О, да! Вот и славно! - довольно выдохнул Меленгорд и, утопив пальцы в пшеничных локонах на её затылке, перевёл взгляд на собеседника. – Было бы хорошо, если между Лигой и Имперским союзом в ближайшее время случился конфликт, - уже спокойным тоном произнёс "усмиритель девичьих бунтов".
- Мне определённо нравится ход ваших мыслей, - отпивая вино, пробасил Боккаж. - Первым делом нам следует устранить Ангрима и лорда Лансера. Именно эти двое сейчас являются надёжной опорой для новоявленного императора. А заодно избавиться от Нарзеса, благо, подобную потерю будет легко списать на происки Имперского союза.
- Да, именно так! - сдавленным голосом отозвался Меленгорд. Его рука уже не гладила голову рабыни. Крепко держа девушку за волосы, он отстранил её от себя и ударил по щеке. - Зубы, сука!
Из глаз невольницы брызнули потоки слёз.

- Тварь! - выругался Меленгорд и, намотав на кулак длинные белокурые волосы жертвы, вновь привлек её голову к своему паху. - Вот так мы поступим с Нарзесом! Вот так мы поступим со шлюхами из Ордена... Вот так мы поступим с императором! - вздрагивая от удовольствия, прохрипел он.
Нечленораздельно мыча, девушка судорожно забилась, безуспешно пытаясь отстраниться, но Меленгорд только сильнее обхватил её голову.
- Отличный подарок! Мне нравится эта тварь! Но, кажется, её сейчас вырвет, – вздрагивая, прохрипел он. - Пришлите кого-нибудь убраться. А наш разговор мы продолжим сегодня за ужином.
- Отлично, брат мой, это будет весьма кстати. Вижу, что мой подарок пришелся вам по вкусу. Не смею отвлекать вас, развлекайтесь и получайте удовольствие, - произнёс Боккаж и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

* * * * *​

Самодовольно поглаживая бороду и что-то мурлыча себе под нос, он стремительным шагом пересёк зал приёмов и проследовал через библиотеку в свой кабинет. Там он застал секретаря Эдингорна.
- Ты всё слышал?
Заискивающе улыбнувшись тот, положил на стол исписанные листы пергамента.
- Конечно, мой государь. Всё, что наговорил этот болтун, я самым тщательным образом записал. Всё, как вы и велели.
Сев за письменный стол Боккаж пробежал глазами по тексту и, усмехнувшись, перевёл взгляд на своего секретаря.
- Ну и чего, по-твоему, он хочет?
- Да что тут думать, государь? Он хочет абсолютной власти, но ему нужен союзник.
- Это и дураку понятно! - нахмурился король. - Какие у тебя на этот счёт соображения?
Тонкие губы Эдингорна расплылись в ухмылке.
- Всё просто, государь. Он хочет заблаговременно избавиться от Лиги. Сейчас Меленгорд интригует против Нарзеса, потом, когда вы будете ему не нужны, найдёт способ избавиться и от вас, мой государь, - вкрадчиво произнёс он.
- Ну, тогда мы избавимся от него. Садись и пиши...
- Кому, государь?
Боккаж в недоумении вскинул брови.
- Как кому? Нарзесу, конечно же! Пусть знает, какую змею пригрел на груди. Он же считает этого прохвоста способным политиком и возлагает на него большие надежды. Да и проблему с сурием надо как-то решать.
Хитро прищурив глаз, Эдингорн улыбнулся.
- О сурии не беспокойтесь. Из боязни потерять такого могучего союзника, Лига отвалит вам сколь угодно этого добра. Что же касается слов Меленгорда, то в них чрезвычайно много здравого смысла, мой государь. При всех его недостатках он весьма умён и хитёр, а значит, очень опасен. В Сульмитане говорят: ”Держи врага близко”. Так почему бы вам не только с Лигой поиграть в кошки-мышки?
- В каком смысле?
- Пусть он будет уверен в том, что вы отчасти приняли его предложение, но ещё колеблетесь, делая выбор между открытой войной с Лигой и тонкой политической игрой. Перед вами возникла блестящая перспектива использовать его хитрость в своих целях!
Боккаж понимающе кивнул.
- Что ты предлагаешь?
- Меленгорд намерен продолжить начатый разговор за ужином, и это замечательно. После утех с маленькой сучкой он будет расслаблен, а значит, более открыт для беседы. О вашем разговоре всенепременно следует сообщить Нарзесу, но… не во всех подробностях. Разве только то, что посчитаем нужным. Это пойдёт вам на пользу. Зная проклятого чернокнижника, могу предположить, что он обязательно даст понять этому болтуну, что ему известно о вашей сегодняшней встрече. Пусть Меленгорд думает, будто вы ещё колеблетесь, и попытается вас дожать. Тем самым он будет вынужден отчасти раскрыть свои планы, а в подходящий момент мы склоним ситуацию в нужную нам сторону. Вам, мой государь, не нужны ни этот любитель молоденьких девочек, ни тем более Нарзес, который, к слову сказать, как-то странно себя ведёт. Пускай своими интригами они приведут себя к гибели, а вас, мой государь, к имперскому трону. Пусть Лига лезет в назревающую драку. Не возражайте и даже в какой-то мере помогайте. Давайте им то, чего они просят, но только по чуть-чуть, - Эдингорн лукаво прищурил глаз. - Они требуют десять тысяч солдат - дайте им сотню-другую головорезов из “Шершней”. Лига требует снаряжение? В чём дело, нате, берите, - и дайте им совсем немного. Вдохновляйте их надеждой, что вот-вот Андалан покончит с Тенями леса - и сразу же кинется в драку. Пусть они донельзя обескровят и себя, и врага. Уверен, что на этом этапе интриган Меленгорд будет для вас самым верным и лучшим союзником, а потом... А потом вы уберёте его со своего пути.
Изумлённо глядя на Эдингорна, Боккаж молча качал головой.

- Что-то смущает моего государя? - заискивающе улыбнувшись, спросил секретарь.
- Не ожидал, что ты такая сволочь, - угрожающе произнёс Боккаж. - Откуда этому трингобардскому щёголю известно о моём отношении к Лиге и Ордену Кухулина?! Ты ему напел? Откуда мне знать, может, завтра ты сообщишь ему или Нарзесу все, о чём говорил мне только что? - рука короля медленно потянулась к стоящему на столе колокольчику.
Оптимистичное настроение советника разом улетучилось. Полными ужаса глазами он следил за движением руки своего государя. Эдингорн прекрасно знал, что последует за этим.
- Государь! - рухнув на колени, простонал он.
Рука короля замерла на рукоятке колокольчика.
- Говори!

- Государь, поверьте мне. Я предан вам!
Не отрывая пристального взгляда от секретаря, Боккаж поднял колокольчик.
- И Нарзес, и Меленгорд неоднократно пытались склонить меня шпионить за вами! - сбивчиво затараторил Эдингорн. – Я схитрил, и постоянно отправлял им сообщения, но писал в них лишь то, что им следовало знать! Ни одного лишнего слова, ни одного вашего секрета им не ведомо, зато теперь я знаю об их планах!
- Ты пользуешься у них таким доверием, что они посвятили тебя в свои замыслы?

- Нет, государь. Я всего лишь жалкий червяк, которого втянули в интриги сильных мира сего! Но я умею здраво анализировать то, что вижу.
- Значит, ни тот, ни другой не верят мне и шпионят за мной?
- Да, государь! Нарзес и Меленгорд считают, что вы вспыльчивы и алчны до власти, и в то же время они уверены, что вас легко обмануть. Лига жаждет использовать вас и силы Андалана. Меленгорд прав, они хотят, чтобы именно вы развязали эту войну. Они хотят вашими руками истребить Орден Праматери и сломить силы Империи, а потом, когда вы запятнаете себя кровью, эти двое сделают из вас козла отпущения. И Нарзес, и Меленгорд имеют в своих планах одно и то же: они приведут вас к императорскому престолу, но к этому времени вы будете главным преступником Сидонии, и тогда наступит их звёздный час. При всеобщем одобрении и поддержке народа они уберут вас!
- Значит, этот распутный греховодник и Нарзес действуют сообща?

- Именно так! – затряс головой секретарь. - Но Меленгорд ведёт свою, более тонкую игру. Ведь сегодня он сказал вам истинную правду. Вы нужны ему, но только до поры до времени.
Оставив колокольчик в покое, Боккаж хищным взглядом впился в стоящую перед ним на коленях сгорбленную, трясущуюся от ужаса фигуру Эдингорна.
- Я знал, что тебе нельзя доверять, но мне нужен такой хитрый подлец, как ты. Отныне и навсегда запомни: одна твоя ошибка, и я поступлю с тобой так же, как поступают с предателями в Сульмитане! Я лично сдеру с тебя шкуру, но перед этим ты собственными глазами увидишь смерть своих близких. Смерть страшную, лютую! Сегодня ты напишешь письмо Нарзесу. Ты напишешь ему всё, что посчитаешь нужным написать. Ты понял меня?

- Да, государь, понял, - дрожа как осиновый лист, прошептал Эдингорн.
- А теперь слушай меня внимательно. Мне нужны надёжные союзники в Ордене Кухулина и в окружении ближайших соратников Нарзеса. И прежде всего следует обратить особое внимание на барона Нан-Марог. Это хитрая бестия, к тому же его армия является основной силой Лиги. Авидал вдовец, и, как тебе известно, у него есть сын и дочь. Сын мне пока неинтересен, но дочь барона Милисентия…
- Государь, но ведь барон ваш кузен и союзник! А Милисентия совсем ещё дитя! - глядя на своего господина непонимающим взглядом, прошептал Эдингорн. – Какая от неё польза, коли она сейчас даже не дома, а в Хольме?

- Дурак! – грохнув по столу здоровенным кулаком, в ярости взревел Боккаж. – Похоже, страх отнял у тебя весь разум! Ты забыл, что барон состоит в высшем совете Лиги?!

Зажмурившись, Эдингорн вжал голову в плечи, словно готовясь принять удар.

- Я не хуже тебя знаю, сколько сейчас Милисентии лет! Но дети вырастают! Именно сейчас её нужно брать в оборот. Не в пример своему тупоумному братцу, Милисентия не по годам умна и, в отличие от Рунхора, образована! Пройдёт лет пять, и она станет зрелой девушкой, закончит обучение в Университете и вернётся домой! Ты понял?
Эдингорн торопливо закивал.
- Я дам тебе одну подсказку, направление, в котором ты будешь действовать, - уже спокойным тоном продолжил Боккаж. - Ни для кого не секрет, что матерью Милисентии и Рунхора была женщина из тауттов. И всем известно, что её смерть произошла при довольно странных обстоятельствах. Ходят слухи, будто бы сам барон приложил руку к смерти жены. Дыма без огня не бывает. Авидал всегда был ревнив и подозрителен и, зная его крутой нрав, я склоняюсь к тому, что подобные сплетни имеют под собой реальную основу. Тщательно перепроверь всё. Барон стал вдовцом совсем недавно, наверняка найдутся те, кто что-то знает об этом деле. Милисентия, как мне известно, безумно любила свою мать, и её возрасту присущ максимализм. Мне наплевать, что ты предпримешь, но я желаю заполучить её не как шпионку, она нужна мне в качестве верного союзника! - Боккаж умолк и пристально взглянул в глаза Эдингорна. – Надеюсь, дальнейших объяснений не потребуется?

- Я всё понял, мой государь. Клянусь, что Милисентия станет вашими глазами и ушами.

Боккаж умиротворённо пригладил бороду.

Посчитав, что уже достаточно напугал секретаря, король решил, что пора угостить его и пряником.
- Повторяю, эта девочка нужна мне не как рядовая шпионка, ей надлежит стать моей единомышленницей. Если все слухи подтвердятся, то мы без промедления должны использовать сей факт и сделать так, чтобы её жизнь наполнилась лишь одной целью: отомстить за гибель матери. Смекаешь?
- Да, да, мой государь! -энергично закивал головой Эдингорн.
- Ну, ты с колен-то встань, - расслабленно откинувшись на спинку кресла, покровительственным тоном произнёс Боккаж.
Поднявшись, секретарь замер, почтительно склонив голову перед своим государем.
- Ты всё понял?
- Да, государь... - Эдингорн замялся, выжидающе глядя на короля.
- Что?
- Позвольте уточнить, государь. А если вдруг окажется, что барон непричастен к смерти жены, то я могу применить иные варианты?
Король усмехнулся.
- Всё, что пожелаешь.
- Милисентия ещё совсем юна, у неё интересы, свойственные её сверстницам, но когда она станет старше...
- Понимаю. Когда она станет старше, - перебил своего советника Боккаж, - она захочет того же, чего хотят все женщины. Она потребует гарантий, дабы обеспечить своё будущее, и будет права. Об этом мы будем разговаривать, когда придёт время. Думаю, она не откажется от королевского титула. Ну, к примеру, я отдам ей в правление земли Вересковых Пустошей или даже королевство Трингобард, -

Боккаж на пару секунд умолк и вдруг громко, раскатисто расхохотался.
- К тому времени твоя жена постареет и ни на что не будет годна. Зато в самый сок войдёт Милисентия - и не какая-нибудь завалящая баронесса, а королева Милисентия! Скажи мне, Эдингорн, хочешь в награду за свои труды получить титул короля, и чтобы ночами твоё ложе разделяла не старуха с обрюзгшим животом, обвислой грудью и рыхлым задом, а горячая, крепконогая молодая жена?
Не зная, как отнестись к словам своего господина и что ответить, Эдингорн изобразил на лице подобострастную улыбку.
Чрезвычайно довольный своей шуткой, Боккаж с интересом наблюдал за его реакцией.
- Похоже, ты совсем растерялся! Ну да ничего. Одним из своих указов я введу четырёхединство брака и для белых сидов. Захочешь оставить при себе свою старуху, оставляй. Ну а коли оплошаешь в производстве наследников, так на правах господина и я помочь не откажусь. Пусть Милисентия мне и племянница, но дальняя, так что в этом не будет греха. Ну что, здорово я всё придумал? - Боккаж вновь разразился раскатистым смехом.

Стоящий перед ним секретарь лишь неловко улыбался.
Успокоившись, король посерьёзнел.

– Тут ещё кое-что интересное, -произнёс он, открыв ящик письменного стола. - Для тебя есть ещё одно дельце. Сегодня днём это передал мне Валлей. Странное, но весьма занятное послание.
Почтительно поклонившись, Эдингорн принял из рук короля измятую записку.
- Посланием сим, спешу сао… саобщить до вашего Величества каро… - подслеповато щурясь, прочёл Эдингорн. - Короля Андалана и владыки Меласса, хранителя истинной веры в единого бога нашего Кухулина, что гато… готов служить ему верою и правдаю… правдой во веки вечные и дано… доносить из стана вражьего имперского о всяческих важных тайных делах оных. За то прошу себе лишь долю малую в виде пао… поощрения за труды. А именно титул лорда и земли, кои дарует мне гасу…. государь мой кар… король Боккаж Андаланский мне и патомкам маим… потомкам моим на веки вечные.

Оторвав взгляд от странного письма, Эдингорн вопросительно посмотрел на своего государя.

- Письмо обнаружилось на столе в караулке. Валлей доложил, будто стражи видели, как в окно помещения влетел, а потом вылетел пикси, - пояснил Боккаж.
- Мой государь столь серьёзно отнёсся к этому… - секретарь умолк, подбирая слова, – к этому бреду сумасшедшего?
- Не такой уж и бред. Если связать появление письма с визитом Меленгорда, то выглядеть оно начинает в несколько ином свете, - хмуря брови, пробасил Боккаж.
Кивнув, секретарь продолжил чтение, «переводя» написанное на более грамотный язык.
- В доказательство своей преданности сразу сообщаю о том, что отбываю в Данахт, сопровождая брата королевы Амелии Прекрасноволосой. Отрока сего намерен употребить в тайном деле против короля Увэ, захватившего остров Каринфельд благодаря чарам Белой волшебницы. За сим сообщаю господину своему, чтобы к весне он ждал важных новостей с северных земель. Они послужат доказательствам моей правдивости и искренней преданности. Верный вашему Величеству Увхур, сын плотника.
- Ну, какие мысли? – хмуро поинтересовался Боккаж.

- Тут стоит подумать. Записку, похоже, писали на постоялом дворе. Карандаш свинцовый, и бумажка такая, какие там обычно принято держать, чтоб постояльцы на них писали записки для хозяев да на двери в свой номер вешали.
- Какие ещё записки? – приподнял брови государь.
- Ну, допустим, надо постояльцу, чтоб его рано утром разбудили - он берёт такую бумажку и пишет на ней что, мол, во столько-то меня надо разбудить. Или, к примеру, лошадь перековать, или что на завтрак ему подать. Да мало ли что пишут! А карандаши свинцовые - такими каменщики пользуются. В отличие от грифельных они не ломаются, и точить не нужно. Вот их и держат.
- Ну а что ещё скажешь?
- Проверить не трудно, - возвращая записку королю, ответил Эдингорн. - Матушка Амелии сопровождала Белую волшебницу во время её поездки в Данахт. Она и ныне живёт при дворе, в Норвике. А вот её младший отпрыск и вправду остался в Тирине. Я прикажу своим соглядатаям проверить. А заодно пусть вызнают что-нибудь и про этого Увхура, есть ли вообще такой удалец.
- Вот и я так думаю, - погладив бороду, заключил Боккаж.
Бросив быстрый взгляд на каминные часы, король грузно поднялся с кресла.
- Как летит время! Уже пора идти к ужину. Надеюсь, что этот сластолюбец завершил свои забавы. Ты всё же оказался прав, ротик этой маленькой сучки развязал ему язык похлеще старого вина, - взглянув на советника, король усмехнулся в усы. – Послушаем, что он приготовил нам на ужин. И не забудь о письме Нарзесу!
Эдингорн подобострастно склонился перед королём.
- Да, государь.
- Отлично! А сейчас навостри уши и приготовь перо. Подозреваю, что за ужином меня ждут новые откровения Меленгорда. Да, и вот ещё что. Девчонку эту, ну, с которой он… Вели дать ей новое платье, что ли, да поясок чтоб покрепче был. Ну, ты понимаешь, о чём я. Слишком уж быстро она по губам читать научилась.
Эдингорн ответил ему едва заметным наклоном головы.
- Понимаю, государь. Всякое ведь случается. Тауттские девы, они страсть какие гордые да шустрые. Поди, догляди за ними. Одна эдак учудит, а другая так.
- Верно. Не будем грех на душу брать, а вечером прочтём молитву за упокой души пречистой девы, - небрежно бросил через плечо Боккаж.
Когда король вышел, советник приблизился к ряду книжных шкафов и, легонечко толкнув один из них, тенью проскользнул в открывшийся потайной проём. Шкаф неслышно встал на своё место.

* * * * * *​