TS4 Мир: Мозгам отказать, или Рваные штанины времени

Это шапка. Пока такая.

В общем, все началось два с хвостом года назад, когда коллега уговорила-таки меня снова попробовать четверку. Или пять лет назад, когда написалась первая сказка про неправильного ДК? Или тринадцать лет назад (число-то какое мистическое!), когда любимый муж попросил на день рождения руль, а в магазине руля не оказалось, а оказался диск с клиентом World of Warcraft - и любимый муж, вздохнув, сказал: «Ну давай, что ли, посмотрим, что за игра, о которой так много говорят»? Или вообще все началось давным-давно и в одной далекой Галактике?

Но факт остается фактом, все началось и… Пусть будет еще одна тема с еще одним миром. Или двумя.

Традиционно 18+ - пикантных модов не стоит, но иногда проскакивают выражения. Ну и алкоголь, сигареты, насилие над здравым смыслом – как без этого-то?

Рисовать не умею. С фотошопом на «Кто вы? Подите прочь, мы не представлены!», поэтому честно скажу – страшно. Но со своими страхами надо бороться )))

 

Пока опять туплю с фотошопом (пытаюсь понять, что не так делаю с прозрачностью) и от этого проиллюстрировать следующую часть несостоявшегося прошлого не особо получается, положу-ка сюда один из любимых своих мультиков, смонтированных любим...
Эээ... В общем, муж мой монтировал, но он - паладинка, ну та, которая с вареньем... *глубоко задумывается*
А я - малчик-ДК *задумывается еще глубже*
Семейка первертов, короче *приходит к выводу*

тык

 

А вот еще из старенького - пока ничего новенького не прибавилось

тык

 

Ввиду творческих кризисов, застоев и стагнаций продолжаем историю из прошлого десятитысячелетней давности, которое могло бы быть... и далее по тексту

Придумано и написано, напомню, уже не один год назад, поэтому все совпадения и прочая, и прочая - исключительно случайны.

...

– Из него же слова не вытянешь! Я его последний раз таким разговорчивым в Цитадели после "рожалки" помню!

Тасс сосредоточенно долбит кулаком ни в чем не повинную гаргулью, восседающую в стенной нише.

– Оставь архитектуру в покое, – отвечаю мрачно. – Горельеф не ломай, да? Поговорю я с Кадгаром, поговорю...

***
История с освобождением Кольтиры оказалась, прямо скажем, совершенно дурацкой. С самого начала. То есть аж с того момента, как после боя под Андоралом разъяренная Сильвана приказала арестовать инициативного генерала[1].

Ну... Или с того момента, как болван Гаррош – вождь Орды, ха-ха – просмотрел пару совершенно топорных провокаций Сумеречного молота, а древоеды и древолюбы из Альянса за эти провокации радостно ухватились. Словно с гибелью Короля закончились все, какие были, угрозы этому миру. Словно скучно им без того, чтоб морды друг другу не чистить. Словно... Не мы, а они существовать не могут без кровопролития.

А пострадали кто? Правильно. Самые миролюбивые. Мы, то есть, и пострадали – рыцари ордена Черного клинка, бывшие рыцари смерти Короля Лича.

Ух, и орал же Дарион, когда Тасс к нему с повинной явился. И неизвестно, с чего больше – с того ли, что оба орденских эмиссара так по-глупому спалились, с того ли, что бестолочи эти, договорившись между собой определить, кто Андорал получит и останется победителем, на полном серьезе в поддавки решили сыграть. Самопожертвоваться, то есть. Не, об этом, конечно, Тасс не сказал, но на роже-то его все большими буквами написано было. Так что орал оверлорд Черного клинка, командор Дарион Могрейн на своих ближайших друзей и помощников по делу и на полном основании. Хотя сам виноват. "Мы многое знаем... О жертвенности", – чьи слова? Вот то-то.

Да чего там, и мне влетело, хоть и не был я под Андоралом. Пришлось пару лет в бегах провести по настоятельному пожеланию Дариона. Во избежание, видите ли. От безделья – это после всех нордскольских-то забав! – чуть с ума не сошел. Страшно подумать – в пираты подался, лишь бы поехавшей чутка на почве власти и свершившейся мести Ветрокрылой на глаза не попадаться. Ну и конечно – самую малость – для того, чтоб какой-никакой отрядец на всякий случай под рукой иметь. Да только Кровавый парус тоже к нам не особо расположен был, так что в скором времени сдали геройские пираты меня с потрохами своим непримиримым партнерам и деловым врагам, гоблинам из Хитрой шестеренки. Дубинки тамошних костоломов я и тем, и другим потом не раз еще припоминал.

Когда уже то ли ордынцы, за альянсерами гоняясь, то ли наоборот – альянсеры за ордынцами, на острова в тумане наткнулись, вот тогда попроще стало: Гаррош, хоть и болван, Сильвану недолюбливал, так что под это дело и мне по второму разу в Орде легализоваться удалось, и орден помаленьку агентуру в Подгороде наладил. Коркронцы оркские все ж таки не поганища – и с головой дружат, и о боевом братстве понятие имеют. Конечно, им особо не расписывали, за что Ткача замели: сепаратные переговоры с противником – это что-то оркам вообще непонятное. Удалось выяснить кое-что, только это кое-что нас не порадовало.

Говорила, конечно, девчонка-судомойка из андоральской таверны. Говорила. Дескать, обмолвилась Темная леди, что у нее найдутся спецы и способы исправить ошибки, что допустил при создании своих рыцарей Король, избавить, значит, от всяких слабостей и привязанностей. Но как-то все не верилось – Сильвана все-таки, Освободительница...

[1] И правильно приказала. Потому что инициатива наказуема и в военное время вступать в переговоры с противником, даже желая сохранить живую силу – не лучшее решение. А уж выяснять, за кем останется город, путем междусобойчика – и вовсе неприлично. Но это же Кольтира... И Тассариан. Именно это они и проделали во время серьезного столкновения Орды и Альянса за спорную территорию, расположенную, между прочим, в относительной близости от Подгорода - одной из ордынской столиц, главного города фракции отрекшихся.

 

...

– Себя б вспомнил. "Владыка смерти, прошу... Есть одно важное дело, о котором я хочу поговорить с тобой"... "Наш мир стоит на краю гибели, и время переговоров прошло. Кольтира Ткач смерти не может сражаться с Пылающим Легионом закованным в цепи"... Е....ся совсем?

– Ну... – Тасс смущенно отводит глаза.

– Ты б еще письменный рапорт подал. С резолюцией Могрейна и денежным обоснованием от Сиокси. Чтоб уж точно уболтать, а то я же просто так в свое время все подгородские подвалы на пузе проползал...

***
Да, до письменного рапорта даже долбоклюй Тассариан не додумался. Но надо признать, что после явления паленого короля[1], который, видимо, заскучал на Ледяном троне и решил пообщаться, наши стали посматривать на меня... Ну, с опаской, чего уж там. Я, можно подумать, просил... И так каждый раз, как король поговорить соизволял, впору было на стенку от головной боли лезть, да еще свои же подъелдыкивали. "Воплощение ужаса", "Правая рука короля-лича", "Владыка смерти"... Сволочи. Нашли чьими страданиями упиваться.

Только Дарион, хоть и устроил тоже пляски с представлением и делегированием полномочий, нет-нет да напоминал, что новый повелитель Плети Болвар Фордрагон, пусть и бывший паладин – кто угодно, только не друг нам, даже если вызвался поиграть на нашей стороне, даже если полезности всякие добыть помог, как, например, топорик мой нынешний, Проклятый Пожиратель[2].

И косился порой Дарион на меня с Пожирателем в руках как тогда, в Цитадели, когда Грань тьмы доверил. Раздумывал – не потекла ли крыша у боевого товарища, не пора ли его к порядку призвать. Да все понятно, всем нам второй раз под королем-личем не с руки оказываться, а Дариону и вовсе.

Отправились мы, значит, с Тассом на пару вытаскивать Кольтиру. Привычка, чо. Над этим по дороге еще тоже позубоскалили. А в Подгороде не до смеху стало. Я сразу подумал, что подстава какая-то: пока скрытым ходом шли, пока по внешнему кольцу поторапливались – ни охраны толком, ни воздушных патрулей, ни карателей.

Как Гарроша скинули, Сильвана первым делом коркронскую охрану на поганищ снова заменила и у своих покоев карателей из отрекшихся поставила. Привычнее ей, конечно, так. Удобнее... Так неужто всю военную силу, какая есть, с собой на Расколотые острова увела? Не в ее это характере, не в ее. Но вот поди ж ты... В общем, по пути до Квартала фармацевтов пара поганищ только и встретилась. Разобрали их аккуратненько на части, сложили горкой у стены – и всего делов.

В самой мякотке – в лабораториях, тоже никого, почитай, не было. Только главный аптекарь Фаранелл и одно его премилое творение. Творение опять-таки разобрали, а Фаранелла не тронули. Связали только. Ну и допросили, конечно. Без его подсказок тайники, что больные на голову аптекари придумали, можно было до второго пришествия титанов искать. Я ж реально тогда все их подвалы облазил под всякими благовидными предлогами – хрен там, а не Кольтира. А Фаранелл ногой топнул, три раза плюнул, ругнулся еще – ну, это, наверное, не обязательно было – и вот вам, пожалуйста, камера за потайной дверью, а в камере искомый узник.

Пока Тасс с Кольтирой здоровался да кандалы с него снимал, я Сильване письмецо оставил. Прямо в лабораторном журнале наблюдений, поверх каких-то записей – чтоб не выкинули, не спрятали. Мы ж еще по пути подозревали неладное, а уж когда старый лис Фаранелл, вторжение Легиона в Подгород переживший, при виде нас чуть не в обморок хлопнулся, а потом потайную камеру открыл с готовностью – ха, еще б крестного, Натана то есть Марриса, на ту же роль приспособили![3] – я и вовсе уверился: ждали нас и охрану сняли нарочно. Само собой, не только в Подгороде наши агенты есть, в Акерусе тоже от Сильваны пара-тройка имеется – так союзничать... надежнее. Так что нацарапал Темной леди послание типа спасиба – мол, взяли только свое, ваше не тронули, за сим остаемся с превеликим уважением, и прямо из камеры мы порталом в Черный оплот и убрались.


[1] После гибели повелителя Плети, Короля Лича – Артаса Менетила, его сменил на Ледяном троне бывший паладин Болвар Фордрагон, попавший у Врат гнева под прямой удар приданных огнеметов стаи красных драконов. Пламя драконов определило судьбу Фордрагона – и его интеллектуальные возможности.
[2] Проклятый пожиратель – артефакт, боевой топор, оружие рыцаря смерти специализации "Кровь".
[3] Сильвана Ветрокрылая, освободившая отрекшихся из-под власти Короля Лича, стала для своих подданных не просто лидером, а объектом поклонения. Но помимо общей для отрекшихся преданности прямо-таки живейшие чувства, по различным источникам, питают к Темной леди эти двое – верный пес королевы-баньши, Натан Маррис (Гнилостень) и безнадежно влюбленный в Сильвану аптекарь Фаранелл.

 

...

– Если бы он ее возненавидел хотя бы! После этого...

– А что, возлюбил?

– Смеешься?!

– Плачу.

***
Помолчали мы хором. Потому что – что мне ему сказать? А сказать что-то надо. Тасса, как вытащили мы Кольтиру, от злости чуть не разорвало. Я и сам, признаться, оторопел, когда к отмытому-побритому-причесанному Ткачу подошел поинтересоваться, за что ему первым делом взяться хочется, а он в ответ не загнул затейливо, куда б Сильване пистон вставил и провернул, не по делу рассуждать начал, а равнодушно эдак: "Приказывай". Я было его вразумлять принялся – ты не офигел ли, брат, чем там тебя Сильвана опоила, да так на этом слове и заткнулся. Поинтересовался еще осторожненько – а коли прикажу Штормград на копье взять или, допустим, гробницу Саргераса вскрыть без сопровождения. А Кольтира плечами пожал почти как раньше, и выдал – мол, меч мой и моя жизнь принадлежат тебе, владыка смерти, так что ежели чего желаешь – только попроси.

Ну, я ему отдыхать велел, оправляться, а сам, конечно, по привычке к Дариону двинул. Тот тоже за голову схватился – а толку?

С неделю, наверное, Ткач по Акерусу шастал как привидение. Один раз только на себя похож стал – когда с Назгримом впервые нос к носу столкнулся. Вот тогда, говорил Тасс, он такую спираль завернул, что на миг подумалось, будто прежний Кольтира вернулся.

С Назгримом-то как получилось... Он за полтора – без малого – десятка лет с сержанта до генерала честно дослужился, одним из лучших военачальников Гарроша стал. Уговаривали его, когда Адский крик с катушек слетел окончательно и пришлось Оргриммар брать приступом, – мол, не в себе вождь, помоги нам в город войти, давай без крови обойдемся. Сам Тралл уговаривал. А Назгрим уперся – и ни в какую. Я, говорит, присягу давал вождю и останусь ему верен до самого конца, что бы с ним ни случилось. И действительно, до самого конца защищал Гарроша старый вояка. Похоронили его со всеми возможными почестями у врат Оргриммара – как самого стойкого и беззаветного защитника. И ежели кто из наших в орочьей столице по делам бывал – непременно ходил поклониться его могиле.

А когда заговорил со мной паленый король, то такую идею выдал – а не создать ли Черному клинку собственных Четырех Всадников? Живым, мол, против Легиона ловить нечего, попробовали уже – и где они теперь, те живые. Ну, тут не поспорить было – в первой же стычке на Расколотых островах Альянс и Орда в засаду угодили и чуть всю верхушку не потеряли. Вариан Ринн погиб, Фордринга угробили, Волджина ранили смертельно, Тралл чудом уцелел. Мы и вправду... Покрепче будем.

Напомнил король, значит, насчет Четырех Всадников и первым на Назгрима указал. До того еще, как согласился я, подсказал чего к чему и как сделать надобно. Типа жеста доброй воли – мол, сам решишь, надо ли оно тебе. А может... Может, и не сомневался, что соглашусь рано или поздно.

Когда же в Штормхейме заварушка началась[1] и понятно стало, что нашла воргенская коса Элуны на каменную волю отрекшихся и не то что мира – просто слаженных действий против Легиона от Орды и Альянса не видать... Тогда посовещались мы с Дарионом, посомневались и решили, что ежели доступна мне нынче с подачи паленого короля сила, какая только у КелТузеда до сих была, надо эту силу на благо Азерота использовать – хоть бы и ценой черных дел на совести. Живым такую цену не заплатить, а нам – мне – уже все едино.

Вот. Назгрима я, как и советовали, первым поднял, а Тасс меня в Оргриммар сопровождал на всякий случай, так что видел все. Может, и слышал, хоть и уши заткнул. Перечить не перечил, сказал только, что живые нас за это проклянут к такой-то матери. Так и с этим не поспоришь, чего уж там.

[1] После того, как на Расколотых островах войска Орды и Альянса угодили в засаду, король Гилнеаса, Генн Седогрив, обвинил Орду и, в частности, Сильвану Ветрокрылую в предательстве, повлекшем гибель лидера Альянса – штормградского короля Вариана Ринна. Кампания в Штормхейме посвящена тому, как Генн, словно одержимый, бегает за Сильваной, задрав хвост (он ворген, ему так положено) – вместо того, чтобы бегать за Легионом.

 

...

– Ты же видишь, что творится. С Кольтирой... Да и вообще.

– Вижу. Фигня какая-то.

– Не нравится мне все это.

– Можно подумать, я от восторга повизгиваю. Но, Тасс, знаешь, не верю я, что Сильвана своего создателя превзойти сумела. И ежели мы от Короля уйти смогли, то с королевой – хоть и баньши – сладим. Так или иначе.

***
Мне бы эту уверенность самому как-нибудь заполучить, а не просто перед Тассом напоказ выставить. Только нет ее, уверенности, который день уже голову ломаю.

Кольтиру, когда оправился он маленько от плена, я начал с собой на всякие вылазки не особо серьезные брать. В бою он больше на себя прежнего был похож – так же в самое пекло лез, так же первый удар принять норовил. А вот после боя... И знакомо мне все это, и памятно. Неужели и впрямь валькиры Сильване секрет доверили? Или королевские аптекари старались-старались, да и решили задачку? Не хотелось бы, чтобы хоть кто по новой рыцарей смерти штамповать наладился. Паскудное это дело, паскуднее некуда.

Кто-то спросит, может, – а сами-то, мол, что? Так скажу по чести, хоть и считают некоторые, что нет ее у нас: до Всадников все орденское пополнение было – только поганища да вурдалаки, что пусть тоже не особо хорошо, но хотя бы ненадолго.

За Назгримом да за Торасом Троллебоем[1], который по наводке паленого короля вторым Всадником стал, присматривал я пристальней, чем мамки и няньки за порфиророжденными младенцами. Но понять так и не мог, как ни силился – ни того, почему выбор именно на них пал, ни того, осталось ли в них что-нибудь от них прежних.

Назгрим с того начал, что учителей – Амаля да Торваля – лесом послал в пешее путешествие на юг. Дескать, сам все знаю, сам все умею, нечего тут, веди в бой – и точка. Алистру не послал, правда, да ее кто пошлет? Годы над ней не властны, как была красоткой на загляденье – так и осталась. Вроде по-орочьи, по-солдатски, да?

Торас сходу всем, кто послушать желал, проповедь прочитал про уважение – по делу и ни о чем разом. Сына-предателя помянул неодобрительно и назидательно – мол, участь его вполне заслуженной была, тут же в своих грехах покаялся – надо было, мол, парня лучше воспитывать – и тоже на передовую запросился. Вроде правильно все, по-отцовски, по-королевски?

Но сомнения все равно оставались. А уж когда указал Болвар на Салли Вайтмейн как на третьего Всадника – и сомневаться не в чем стало. Фанатичка, алая инквизиторша, "любящая" нежить до такой степени, что и живым житья не давала, едва глаза открыв и увидев над собой ненавистного рыцаря смерти, да еще и отрекшегося вдобавок, спросила только "Зачем со мной это сделали?" – и туда же, потребовала боевых задач. Дескать, Легион во всем виноват, так я из кожи вон вылезу, но отомщу им. И тоже вроде не придерешься – Легион Алый орден создал, Легион ими управлял и манипулировал. Есть на что Салли обижаться и мстить есть за что, особенно если она это как-то – при жизни ли, после смерти ли, в Темных землях – усвоила. Только... Себя на ее место поставить – это ж рехнуться можно. Салли, конечно, та еще зверюга, многим нашим фору дать могла, но в Свет-то верила искренне! И обнаружив себя вдруг не светлым паладином, а претемным кровожадным чудовищем, должна была расстроиться – хотя бы чуточку. Об одной девке из Алого ордена, которую Сильванины валькиры в отрекшуюся обернули, нам докладывали – она с расстройства таких делов натворила, что мама не горюй. А эта – как будто так и надо.

Значит, отдал-таки паленый король Черному клинку секрет создания рыцарей смерти...

[1] Торас Троллебой – король Стромгарда, погиб от руки наемных убийц. Поговаривали, что подослал их сын Тораса, Гален. Но, по правде сказать, убрать несговорчивого и упрямого Троллебоя, претендующего, к тому же, на немалый кусок обезглавленного Альтерака, много у кого резоны были – да хоть у того же венценосного "мученика" Теренаса Менетила. Дружба дружбой, а Альтерак врозь.

 

...

– Что он тебе тогда сказал, помнишь?

– Само собой. "Я отмечу тебя своим знаком, чтобы каждый знал, что ты исполняешь мою волю".

– Как думаешь...

– А никак не думаю, Тасс. Ни-как. И ты не думай. Если надумаю чего – вам первым скажу.

***
Не хочу я Тасса до срока в это втягивать. Он, хоть и ходил со мной за Всадниками, будто понарошку все принял. Он же у нас... как вода. Прямой, простой, незатейливый – и толковый по-своему. Когда хочется чего эдакого, то и винца глотнуть можно или там коктейля гоблинского. Но ежели припечет – лучше и полезнее воды нет. И уж чего-чего, а воды лишиться...

Но даже Тасс вот-вот два и два сложит и вопрос задаст. А что отвечать – я не знаю пока. Хотя для себя все решил, конечно.

Тогда еще решил, когда Болвар предложил обломки Фростморна подобрать да из них пару мечей выковать[1].

Отличные мечи получились, ничего не скажешь, хоть и далеко им до Ледяной скорби. Только после нанесения рун на клинках слова проступили. На одном-то вполне себе в нашем духе – "Я покажу вам, что такое страх, и познакомлю с правосудием смерти"[2]. А вот на втором... А на втором написано оказалось: "Когда мои дни подойдут к концу, королем станешь ты"[3].

Хоть и знаю, кому и когда те слова были сказаны, но так чего-то меня вся эта мистическая хрень раздосадовала, что повесил я мечи на стену и вспоминал о них только в особых случаях. Вот как когда в Крутогорье побывать надо было, у тамошних тауренов – Проклятый Пожиратель местным отчего-то больше не по душе оказался, ну и пришлось... подстраиваться как-то.

Кольтиру, конечно, с собой взял. Он-то по-прежнему молчком, так я по дороге все крутил-вертел в голове – что же общего может быть у тех, кого паленый король во Всадники предназначил. Вряд ли по личному знакомству подсуропил – если о Торасе Болвар всяко наслышан был, может даже, раскланиваться когда доводилось, если с Салли недолгое время, но в одном ордене состояли, то ордынского сержанта Назгрима из гарнизона Крепости завоевателей вряд ли высокопоставленный альянсер, наместник короля Штормграда хоть краем глаза замечал. По личному знакомству он мне, скорее бы, Драноша Саурфанга сосватал, с которым плечом к плечу у Врат гнева бился.

Хм... А почему, кстати, не Драноша? Не потому ли, что его уже прежний Король поднимал? Довелось с Саурфангом Смертоносным в бою сойтись – то еще чудище из него Артас сделал.

Ну вот первое навскидку – до того, как Всадниками стать, все они живыми были, прежним Королем не тронутыми. Может, потому что погибли уже после того, как на ледяном троне сиделец сменился? Да не... Тораса и Салли раньше угробили, Артас тогда еще вовсю в Азероте геройствовал.

Что еще? Все трое за то бились, во что свято верили. Все трое от руки тех погибли, кого отступниками считали и справедливо недолюбливали. Только по факту мученицей веры одна Салли была, остальные просто... За правое дело выступали, как сами его понимали. Но упрямы все трое были – до упертости. Что ж, может, второе, что их объединяет – вот это самое упрямство, упертая вера в собственную правоту? Может, таких хоть и поднять сложнее, но уж если удалось – преданнее не найти?

Что еще... Назгрим – орк, герой-ордынец, Салли и Торас – люди, хуманы. Но обоих их альянсерами не назовешь: Алый орден и Альянсу поперек горла встал – особенно когда деревни вместе с жителями жечь начал. Смешно, но, похоже, еще одно общее – то, что все трое с разных сторон. Зачем бы это? А, ладно. Всяко не к добру.

Посмотрим, на кого четвертого паленый король укажет. Может, тогда и прояснится что.

Вот такое какое-то думалось, пока мы в Доме вождей аудиенции у дочери покойного вождя, Майлы Крутогор, дожидались. Торопиться особо никуда не торопились, потому прохаживались себе, посматривали кругом. Интересно же, как они тут внутри утеса обустроились. У калимдорских тауренов, которые на скалах Мулгора обитают, все не так, хоть и похоже, а нордскольские таунка и вовсе равнины предпочитают. Ну и когда очередной круг мимо маленького озерка с капищем наворачивали, Кольтира, что до того немного позади держался, вроде ахнул тихонько и вперед шагнул – типа прикрыть. Придурок чертов. Куда вот лезет все время? Я глаза-то поднял и сам чуть не того...

За местным идолом – так, что со стороны главного зала и не видать, – прямо на мелкой ряби подземного озера стоял Король. Тот Король. Лич. Артас. Точнее, тень его с обнаженным Фростморном в руках.

По мою душу, что ли? Или снова, как в Нордсколе, Ткачу напомнить, кто тут кому хозяин? Жаль, сменил я Проклятый Пожиратель на мечи. С Пожирателем в руках, чай, и с Королем схватиться можно, а перекованные клиночки вряд ли против бывшего хозяина чем помогут. Ладно, поздороваться хоть надо, давно не виделись.

Так что Кольтиру я отодвинул – нечего поперек батьки... владыки, то есть, в пекло лезть болезному, – и льдистым путем к Королю направился. Подошел, значит, поближе, честь отдал, понадеявшись, что все путем и не особо видно, как по старой памяти коленки подгибаются.

Король же, хоть и призрак бестелесный, опять, как раньше, глазищами зыркнул, словно насквозь просветил, сказал насмешливо: "Твоя жизнь – лишь его прихоть. Ты думаешь, что действуешь по своей воле, но на самом деле выполняешь его приказы. Считаешь себя свободным, но всегда будешь только его орудием", – и растворился, как не было.

Спасибо, барин. А то я еще до этого сам не додумался.

[1] Клинки Падшего принца – артефакт, пара одноручных мечей, оружие рыцаря смерти специализации "Лед". Отморозков, проще говоря, типа Тассариана.
[2] Реплика Короля Лича перед разгромом союзных войск у Врат гнева. Ах, Гнилесс!.. "Вы думали - мы забыли? Вы думали - мы простили?!" Двенадцать лет от этих слов мороз по коже )))

Пожалуйста, зарегистрируйтесь или войдите для просмотра ссылок!

. Ехал пафос через пафос... Именно в нем, кстати, погибает от рук Короля Лича Дранош Саурфанг и зависает между жизнью и смертью пораженный чумой и обожженный пламенем красных драконов Болвар Фордрагон, будущий паленый король. (Прокляну близов до седьмого колена, если перевыпуская на классике "Wrath of the Lich King", они не переснимут этот ролик с улучшенной графикой, сохранив при этом озвучку! )
[3] Слова, сказанные королем Лордерона Теренасом Менетилом наследному принцу Артасу. Звучат во вступительном ролике к дополнению "Wrath of the Lich King".

 

...

– Ты где шлялся, долбак? Мы же на ушах тут стояли!

– Не попал. Сходи-ка в зал тренировочный, Тасс, теряешь хватку. Ну неужто я бы не сказал вам, если бы на серьезное дело собрался?

– А где был? По бабам, что ли, отправился? Больно уж морда довольная. И перегар на весь Акерус.

Тоже... Инквизитор-недоучка.

– Ага, по бабам. Сам просил с Кадгаром поговорить. Ну вот...

***
Не особо удалось, правда, да я и не очень рассчитывал. Кадгар то ли замороченный чем-то был, то ли что, не отмахнулся впрямую, но и вникать не стал. Выслушал в двух словах про Кольтиру и его странности, посочувствовал рассеянно, а после поинтересовался, нет ли у меня чего Велену передать – мол, старик очень уж гибелью сына расстроен. Нашел утешителя. Прямо обрадуется просветленный пророк, получив весточку от нечестивого слуги зла, да еще того, который, прямо скажем, в числе прочих этого сына и прикончил, пару раз самого пророка отшвырнувши, потому что нефиг лезть под горячую руку. Ну да щас не об этом. Это другая история, в которую мы из-за Кадгара вляпались, и которая нам всем головной боли только добавила, а кой-кому так даже и в натуральном выражении: закорючка, что наару мне на темечке оставила, то и дело со знаком паленого короля ссориться принималась. Хорошо хоть, не в голос.

Только это... Говорят, что все яйца в одну корзину складывать нельзя. Так что, подумавши, сказал я написать пророку, что у Ордена Черного клинка, может статься, найдется мощное оружие против Легиона. Работаем, мол, и близки уже к созданию, хоть и не смеем даже надеяться на его благословение. Авось, пророк между строчек прочитает и что-то полезное для нас в горних высях высмотрит.

Кадгар поблагодарил, записал быстренько, а потом даже прощения попросил за такую поспешность – к нему должен был еще один посетитель пожаловать. Этого-то посетителя я и ждал, собственно.

Незадолго до того Дарион мне весточку передал. Случайно, грит, в Даларане твоего знакомца встретил из Серебряного авангарда, так тот про тебя спрашивал и наисердечнейшими приветами отметился, что подозрительно. Это мы по старинке паладинский орден Серебряным авангардом именовали, так-то не разберешь, как они нынче называются. Не то Рассвет, не то Длань, а один фиг – "серебряные". И знаешь, сказал Дарион, еще что – Испепелитель[1] при нем нынче.

А это уже шанс. Может быть. Сколько я того эльфа узнать успел – а немало мы с ним в Нордсколе покуролесили – его верой в Свет, коли ее на хлебушек намазывать, весь Азерот устряпать можно. Правда, дорого она, эта вера, ему досталась и дорого обошлась. Но раз Испепелитель ему доверили – значит, сочли достойнейшим из достойных. Может, и сумел бы он повторить, что до сих пор только Тириону Фордрингу покойному удалось: хоть Кольтира после нежданной встречи с Королем, похоже, на поправку пошел, даже если выправится он – еще трое остаются.

Да и, сказать по правде, просто обрадовался я. Не ожидал, не ожидал. Чтобы паладин помнил и признавал, что с проклятым ручкался – это... Странно и необычно. И привык уже, что живые нас не жалуют, но все равно иногда... обидно бывает. Особенно если ради них шкурой своей рискуешь – то есть так-то всегда, потому что мы же можем больше, чем они.

Ну, дождался я его, встретились, посидели. В "Грязной скотине". Чудное дело, он как был, так и остался блаженным немножко, словно не заметил всей этой лабуды зловещей – артефакты там рунические, штучки разные саронитовые, от которой нам деваться некуда. Сперва вообще в лучший ресторан в центре Даларана завалиться пытался. Не, туда я, конечно, тоже зайти могу – кто остановит-то, только потом Лазурный взгляд, зараза высокорожденная, ордену такой счет за упущенную выгоду от разбежавшихся посетителей выкатит...

И, что интересно, он, хоть и паладин распаладинистый, тоже по-настоящему обрадовался. Взаправду.

Настолько взаправду, что мы с ним всю ночь пьянствовали да минувшие деньки вспоминали. Не нынешнюю жуть, а тогдашнюю. Которая теперь, по прошествии времени, даже забавной кажется. Хотя чего забавнее – Нордскол, Санлейн, Цитадель... И с воргенами он, было дело, схватился, и Орбаз, мой "брат по оружию", ему чуть шею не свернул, и под трибунал за неподобающие знакомства едва не угодил. И на меня, который хоть и так мертвый вполне, но по новой помереть в тот раз умудрился, потому что нефиг в одиночку на превосходящие силы противника лезть, посмотреть довелось. Да не просто посмотреть... Он, видать, как вспомнил – чуть не расплакался даже, как тогда, ей-ей.

Настолько взаправду, что не смог я сходу, хоть и припекало, приступиться с просьбой помочь ребятам – чтоб не подумал он нехорошо. Решил бы еще, что я, такая сволочь, исключительно из корыстных побуждений на встречу с ним приперся. Не стоит цветок дергать, чтобы быстрее рос. Тем более, когда цветок – такой нежный хрен, как верховный лорд Серебряного авангарда.

[1] Испепелитель – артефакт, двуручный меч, оружие паладина специализации "Воздаяние". До того, как попасть в руки нынешнему главе Серебряного-чего-то-там, принадлежал сначала отцу Дариона Могрейна – Александросу, потом самому Дариону, а потом в непростых условиях был передан Дарионом Тириону Фордрингу. С помощью Испепелителя Тирион совершил маленькое – или не очень, как посмотреть, – чудо: во время битвы за Часовню Последней Надежды тяжело ранил Короля Лича, что позволило рыцарям смерти освободиться от его власти. А Свет уже доделал дело (освободил окончательно - в хорошем смысле слова).

 

ох, если кто-то ждал продолжения, прошу простить: мало того, что дите затребовало другой дизайн картинок (можно подумать, что тут вообще о дизайне можно речь вести *горько*), так еще и муж принес котенка )))))

 

Мы подождем! Котенок, несомненно, в приоритете! Если будет возможность, то может потом покажете своего которебенка?

 

Котенок - это, без сомнения, прекрасно! ))) Но я уже, оказывается, отвыкла *страшным шепотом* За восемь-то лет (кошке сейчас столько). Котята, оказывается, пищат! О_о И все время куда-то ползут! )))))
Обязательно покажу )))) Пока его, по-моему, исключительно через микроскоп снимать можно )))))))

 

...

– Нет, Тасс. В этот раз ты со мной не пойдешь. Ни ты, ни Кольтира. Только Всадники. И я.

– И я.

– Ну, блин, Дарион, тебя только не хватало! Я сказал – только Всадники.

– Пока еще Черным клинком командую я, не забыл?

– Да, командор.

– Не обижайся, но... Кто-то должен быть рядом.

– Кто-то должен быть рядом, это верно. Спасибо, брат.

***
Хорошо, что Дарион сказал это. Так спокойнее.

Мы с ним аккурат операцию в Азсуне планировали. Амалтазад в книжках про интересную штучку вычитал, очень бы она пригодилась нашим "отморозкам" – тем, кто силой льда в бою пользуется. Ну вот, прикидывали, кто куда как, когда меня в очередной раз накрыло.

Ребята рассказывали – со стороны, мол, это и не страшно смотрится, а диковинно. Стоит, мол (или сидит, там, или еще что), "владыка смерти" в непонятном остолбенении, шепчет себе что-то под нос – вроде с кем-то спорит, а потом отмирает и как давай в голос нехорошими словами ругаться. Ну, ясно-понятно, чо – с паленым королем опять пообщался.

Но тут не до ругани вышло. Тут Болвар потребовал дать Всадникам предводителя. А потребовавши, значит, заявил, что пришло время Черному клинку вернуться в Часовню Последней Надежды.

Видать, сильно меня от этого покорежило. Дарион аж вскочил и ко мне бросился – что, мол, такое. А я с ним-то в это время говорить не могу, так только рукой показал – все в порядке, не ссы, щас-щас, переварю и расскажу.

Этот король, конечно, не тот, но мог, тоже мог, морда паленая, в эксперименты да опыты удариться[1]. И за те мгновения, пока он, сказавши "а", произведенным впечатлением наслаждался, в голове у меня вся давешняя попойка с верховным лордом "серебряных" пронеслась – поминутно. Потому что если Болвар его четвертым Всадником назначил – нахрен такое оружие, хоть и сто раз могущественное.

А Болвар, помолчавши чуть – как раз столько, чтоб мне по новой поседеть хватило, продолжил, даже не злорадно почти. Под часовней, дескать, нынче покоится тело Тириона Фордринга, иди и возьми.

И тут бы выдохнуть облегченно – на что, походу, и расчет был, а никак. От такой замены не легче нисколько. Так на вдохе Дариону и пробормотал: "Тирион Фордринг".

Понятно, что в налет на Часовню Последней Надежды ни Тасса, ни Кольтиру, ни Дариона брать я не собирался – и потому что незачем им на такое любоваться, и потому что... Всадники-то меня безоговорочно послушают, не рассуждая, а вот остальные... Могут и инициативу ненужную проявить. А крови я не хотел – ни лишней, ни вообще никакой. Эта кровь не только нас зальет – нам и так не отмыться, она и приятеля моего "серебряного" запачкает. Под его водительством – а как же, Испепелитель, Слава Ордена – паладины драться будут как бешеные. Так что избавляться от него придется как-то – не то засаду устроить и выкрасть, не то на разговор вызвать да упоить до бесчувствия. Сепаратным-то договором – типа как Тасс с Кольтирой тогда в Андорале – не обернешься, не тот случай.

И все-таки то, что Дарион, несмотря на всю его ругань и вопли, что мою волю он исполнит, но за Тириона и тех, кого мы у часовни положим, прощения нам не будет, пойти вызвался, почему-то грело. Хотя бы потому, что еще в Цитадели с Гранью тьмы понял: случись со мной чего нехорошее – Дарион сделает, что нужно.

А тут – как по заказу – донесли наши агенты, что на Храм Света Пустоты демоны напали, приспичило им пророка Велена захватить, и основные силы паладинов во главе с их верховным лордом и его помощниками на помощь жреческому конклаву перебросили. Потому вся дальнейшая операция оказалась голой и поспешной импровизацией.

Освященная земля вокруг часовни сама по себе была оружием против нас, лишавшим сил неторопливо, но неотвратимо. Действовать нужно было очень, очень быстро. И – не впутать в это дело Подгород, ближайший к часовне ордынский город со стационарным порталом. И – не потерять ни одного из Всадников. И – не убивать при этом. Хотя бы без необходимости.

Помнится, там, у самых холмов – почти на границе с бывшим анклавом Алого ордена – был один склеп...

[1] Даже если не принимать во внимание историю этого конкретного ДК (она о-очень длинная и печальная, в том числе и из-за опытов и экспериментов Короля), по сюжету самой игры в стартовой кампании рыцаря смерти один из квестов – проверка на лояльность. Персонаж должен уничтожить своего давнего и доброго знакомого, попавшего в плен к рыцарям Акеруса, а пленник всяко-разно пытается ему напомнить, кем он раньше был, но... Бесполезно. Вот такая вот загогулина.

 

Действующих лиц тут слишком много, крупные планы главной действующей физиономии наверняка уже набили оскомину, поэтому напоследок (этого фрагмента) так. Во-первых, это красиво...

А во-вторых - изредка можно :-Р

№7

– Торваль, Амаль, нужен магический фон – очень плохой магический фон, в идеале скверна – на лесопилке Бровача. Найдете, с чего?

– Да, дитя мое, – снисходительно соглашается Амал’тазад. И Торваль кивает уверенно.

– Тасс... Башку оторву... Так и знай – сперва оторву твою дурацкую упрямую башку, а потом повелю Алистре пришить обратно самыми толстыми нитками, ежели узнаю, что после сигнала с башен хоть на минутку в Перекрестке Корина задержался. Алистра, коли рукодельничать не жаждешь – проследи.

Красивая пара... Плечистый, седой человек и хрупкая эльфийская девушка уходят в портал, приобнявшись и нежно скалясь друг на друга.

– Сиокси, Кольтира, на вас бывший анклав Алого ордена. Ткач, подымай всех, до кого дотянешься. Сиокси, слишком громко не вопи и особо не зверствуй. Но чтоб у меня после сигнала за ворота Длани Тира не сунулась ни одна живая душа. Ткач, за старшего – ты. Пригляди за Сиокси. И смотри, не обожрись там, а то в портале застрянешь.

Ткач смерти усмехается хищно – и растерянно. Выздоравливай, братишка, выздоравливай. Не все баньши одинаково полезны, но наша – лучшая.

– Таланор, один – слышишь? – один пролет на грани видимости над башнями и вдоль восточного побережья. Угробишь змеюку – сам же себе потом не простишь. А про меня и говорить нечего – сам знаешь.

Наш штатный крылатый кошмар, козырнув, запрыгивает на ледяного змея, и через несколько секунд лишь крохотная точка виднеется на горизонте.

– Дарион, вам придется ненадолго задержаться в Альтераке, в Странбраде. Не дольше получаса, но... Всадники должны пойти в бой сытыми.

***
Неодобрительные взгляды "серебряных" на воротах в спину. Да, мне здесь не рады, но запретить почтить память павших родичей не осмелились. И следить за опасным посетителем не решились, паладины...

Со скального уступа хорошо видно, как высоко в небе с обманчивой медлительностью проплывает и уходит в сторону побережья ледяной змей, сплевывает пренебрежительно в шпили часовни сгустком голубого пламени и теряется в облаках.

Крохотные разноцветные нетопыри – искусная иллюзия, залюбуешься – с разных сторон пикируют на плечи. Темно-зеленый – с лесопилки Бровача, синий – от Тасса, с Перекрестка Корина, и пурпурный – от Кольтиры. Уморительно поклонившись, иллюзии исчезают, и почти одновременно с этим на Восточной башне и башне Защиты Света взлетают ввысь сигналы тревоги. Сейчас туда ломится голодная, безмозглая нежить – вся, которую смогли поднять за это время на Перекрестке и у лесопилки ребята. Ничего упыри да вурдалаки бронированным паладинам не сделают, разве что погрызут маленько самых нерасторопных. Но это мы знаем. А паладины пусть разомнутся.

Деловитая суета во дворе часовни. Два небольших отряда – похоже, это почти все, что оставались у "серебряных" здесь, – на рысях уходят в сторону атакованных башен.

Один удар сердца, второй, третий и... Покойная тишина резиденции светоносных взрывается топотом копыт, звоном оружия и криками. "Милорд, на нас напали! Рыцари Черного клинка!.."

Звон саронитовых подков на сапогах по каменным плитам гробницы. Испуганная дрожь потревоженного густого воздуха. Черно-багровая дымка, в лентах которой восстают из праха вурдалаки. Восстают и устремляются в бой.

Хриплое ржание Френеси, карьером летящего от склепа ко входу в часовню, вопль отчаянного дурня, на беду свою догадавшегося, откуда и почему на святую землю полезла вдруг отвратительная нежить. Всплеск знакомого упоения в груди, привычно – словно со стороны – задавленный разумом. Встанет – далеко отлетел, под копыта не попал.

Рубка. Короткая, отчаянная. Вдвойне отчаянная оттого, что паладины – в отличие от нас сейчас – не стремятся сохранить вероломным тварям жизнь. Они хотят, и не просто хотят – жаждут, крови. Мы тоже. Мы тоже хотим. Нам проще убивать. Еще проще. Мы для этого созданы. Мы на это натасканы. Мы тоже хотим, но нельзя. Нам же рядом со светоносными с Легионом воевать, Болвар, с.ка!..

Последний – последний? – паладин, отбивающийся от Всадников на кафедре. Меч его вздымается и опускается, словно сражается с нами не человек, а боевой голем, не знающий страха. Но меркнут уже окружающие паладина золотые искры щита, подходят к концу силы. Понимая это, с бешеным ревом бросается он на Тораса, и бывший король Стромгарда валится на пол с расколотым черепом.

Мир вокруг подергивается алой взвесью. Безумная почти, веснушчатая физиономия паладина оказывается совсем близко. "Опять ты?" – мгновенная вспышка узнавания в единственном глазу. И его – Максвелла Тирроса, скотину рыжую, злопамятную, – хватает еще на чуть-чуть. Обманный выпад мечом. Пинок кованого сапога в колено. Хруст костей. Моих костей. Ярость, с которой уже не справляюсь.

Проклятый Пожиратель, остановившийся в дюйме от обессиленного человека. Белое от напряжения лицо Дариона, пытающегося удержать или отвести удар: "Нет... Живым. Живым! Вспомни! Иди вниз, в крипту!". Да, в подвал. То, что нам нужно, – там.

Протяжный и пронзительный – куда там баньши! – сверлящий мозг вопль: "Восстань, защитник мой!"

Салли... Так вот как это выглядит сейчас. Стоит над плюшевой кучей и охапкой каких-то шнуров и завывает, воздев руки к потолку. А Торас медленно, неловко поднимается, недоуменно ощупывает голову.

Неширокая длинная лестница. За поворотом коридора – святилище. Чудом уцелевшие под напором жажды и ярости проблески здравого смысла напоминают об осторожности, о том, что стоит поменяться местами с той частью себя, что когда-то была в плену у Лича да так и осталась блуждать в Темных землях. Надолго нельзя, но пара секунд есть.

Вовремя. Еще один пронзительный вопль, и тяжелый меч рассекает воздух там, где последняя – на этот раз точно последняя, защитница часовни ждала увидеть врага. Но враг уже за спиной и держит за горло. Растрепанная простоволосая эльфийка бьется в смертельном захвате – как брыкалась бы любая перепуганная женщина. Это так... сладко, что невольно медлю, прежде чем пустить в ход кастет.

Зря. "Ты приговорен... Светом", – хрипит эльфийка, еле проталкивая слова сквозь саронитовый хомут. Меч ее, доспех и даже она сама превращаются в сотню крохотных солнц, испуская неистовое свечение. Стены крипты становятся ослепительно яркими, проворачиваются кругом, вынуждают едва ли не с криком зажмуриться, отпустить ее, и следом словно раскаленный пресс обрушивается с потолка, почти размазывая по пыльному ковру.

Хорошо, что ей не лучше, иначе атаковала бы немедленно. Слышно, как хватает ртом воздух, выкашливает с трудом: "Проклятый! Своими деяниями ты попираешь святое!", тратит драгоценные секунды, так нужные мне сейчас, чтобы подняться.

О, не какая-то там безымянная, чертовски везучая героиня – сама леди Лиадрин, глава рыцарей крови. "Отступи, или Свет покарает тебя!" Рукоять Пожирателя чуть подается, принимая удар меча.

Но и я – хвала ее гребаному Свету – уже не безумная тварь, пьяная от близости беспомощной жертвы. Дура! Неужели ты не понимаешь, что я пройду все равно? Мне проще – даже сейчас, даже такому куда проще, поверь! – обеспечить тебе славную гибель, чем пытаться сохранить жизнь. "Такая сила... Невозможно", – и в зеленых глазах Лиадрин впервые мелькает что-то, напоминающее страх.

Этот мимолетный страх связывает нас накрепко, отзывается в ней моей болью. Но она справляется. Кружит на расстоянии, атакует мелкими вспышками Света, пытаясь разозлить, обмануть, тянет время. Время! Время уходит.

Черные плети, минуя умелый клинок, обвиваются вокруг шеи Лиадрин, заставляют подавиться очередным заклинанием, поднимают в воздух и бросают на подоспевшего Дариона. Тот упаковывает свалившееся в руки сокровище шнурами, наспех срезанными с занавесей наверху, для надежности перехватывает цепью кошки, вогнав крюк меж креплений посеребренной кирасы, сваливает на плюшевый тюк, изрыгающий невнятные проклятия голосом Максвелла Тирроса. "Ты чудовище, Дарион", – стонет полузадушенная эльфийка, снова пытается прочесть какое-то заклинание, упрямая дрянь, и замолкает наконец, нарвавшись на кулак.

Крышку с саркофага Фордринга уже сняли. Подхожу ближе, в последний раз смотрю на него – такого. Попросил бы прощения, да некогда. И только подцепляю Пожирателем край савана, как... Вспыхивает кругом – с пола, с потолка и со всех сторон. Даже воздух течет золотой кипящей смолой.

И в этой смоле застывает все.

Слышу лишь, как вопит торжествующе упертая эльфийская дуреха: "Вы думали, что Свет допустит это?" Вижу, как накаляется добела, начинает оплывать лезвие Пожирателя, набухая тяжелой каплей у груди Тириона. Чувствую, как наливается жаром саронит доспеха. И стою бесполезной статуей, дожидаясь конца.

А потом закричал Дарион[1].

И смола не то чтоб отпустила – подалась чуть-чуть. Где-то сбоку мелькнул контур портала, провалились в него силуэты ребят, и от этого еще полегчало. Даже запечься тут, в паладинском гнезде, как беспомощный куренок, показалось не так противно.

А потом... А потом словно смело меня и в меркнущий уже портал швырнуло. Так и вывалились на палубу Акеруса с Дарионом чуть не в обнимку. Он же тяжелее намного, тот еще бычок. Был...

[1] В летописях Ордена Черного клинка слова Дариона Могрейна во время этого эпического фиаско были зафиксированы как "НЕТ! Я не позволю Черному клинку пасть!". Но будем честны, орденские летописцы просто пытались сохранить для истории то, что готовы были сохранить для истории. На самом деле в такой момент даже воспитанный в ежовых рукавицах Александроса Испепелителя бывший паладин и профессиональная жертва обстоятельств Дарион Могрейн мог рявкнуть только "Да хрен вам!" – и начать действовать. Что, собственно, и произошло. А летописи на то и летописи, чтобы история и ее герои казались потомкам повеличественней. Кстати, тому же Дариону в тех же обстоятельствах летописцы приписывают и гордый ответ на давешний злобный выпад эльфийской паладинши, леди Лиадрин: "Без чудовищ не бывает героев". Ну... Такое он еще мог брякнуть. Да мог, чего уж там.

№8

– Надо что-то делать, пока не поздно!..

Да, Назгрим. Только сделать ничего нельзя.

– Свет почти уничтожил его тело. Я бессильна помочь, Владыка.

Ты не виновата, Салли. Зато... Он теперь свободен.

– Я всю жизнь провел в боях, но никогда не встречал такого самопожертвования.

Заткнись, Торас, а? Просто заткнись.

– Дарион Могрейн пожертвовал для Черного клинка большим, чем кто-либо. И вот он мертв. Сломан, изувечен, – торжествующий липкий шепот в голове. – Но смерть – удел живых. У нее нет власти над проклятыми.

И ты заткнись! Я не хочу слышать то, что ты сейчас скажешь!

– Владыка смерти, перед тобой лежит четвертый Всадник. Вели ему восстать.

Не-на-ви-жу...

***
"Отпустите его! Даже к Королю вы были милосердны!" Рвущаяся с треском темнота, тающее теплое золотое сияние под сводами Цитадели Ледяной Короны, отчаяние и жалость в глазах единственного живого, который называл меня другом. Верховный лорд Серебряного авангарда... Тогда он действительно хотел освободить меня, даже Фордрингу перечить осмелился. А сейчас я должен был уберечь его. Я пытался! Как мог. Свет справился с этим лучше.

Надтреснутый голос Дариона, не то с насмешкой, не то с сочувствием: "Знаешь, я даже рад, что на этот раз король-лич выбрал не меня. Что-то не хочется больше доверять свою судьбу зачарованному оружию". А зачарованному оружию в моих руках?

Пение наару. Нежная песня, нежная и жестокая: "Ты должен был понять, за что он сражался и почему сделал такой выбор. Если ненависть и сомнения в твоем сердце угасли, прими сторону Света и помоги вернуть его душу". Вопреки всему вернуть того, чьи дела не завершены. Того, кто нужен сейчас Азероту...

Шепот того, прежнего, Короля плетью снежной крупы по щекам: "Вижу, ты тоже пожинаешь души для своих нужд. Так ли уж мы несхожи, герой?"

Зачем. Я. Вспоминаю. Все. Это. Сейчас.

Душно. На открытой палубе Акеруса, под соленым морским ветром – душно все равно.

Назгрим. Салли. Торас. Амаль. Алистра. Торваль. Сиокси. Таланор. Все здесь? Хорошо. Но теперь – уйдите.

Тасс... Кольтира... Уйдите, прошу. Или помогите, что ли!..

– Силой проклятой крови, вечного холода и вечной тьмы, властью владыки смерти повелеваю. Восстань, слуга своего властелина. Моя кровь – погибель твоего духа, мой холод – оковы твоей воли, моя сила – темница твоей души, моя власть... Залог твоей вечной службы. Явись, четвертый Всадник, обрушь мой гнев на непокорных!

Дарион... Пронзительные равнодушные глаза на родном, изуродованном Светом лице. Пронзительные равнодушные слова родным, сорванным голосом.

– Почту за честь служить, владыка смерти.

 

Я слабо знакома с ВОВ, поэтому ничего не понятно, но до чего ж интересно

 

Хорошо, что интересно *радостно* Но... Плохо, что непонятно ))))))

Если непонятны какие-то конкретные штуки - я с удовольствием отвечу и заодно расширим повесть временных лет во втором посте.

 

Собственно, вот. Мафусаил. Нам около полутора месяцев

Моя составляющая пусть для масштабу будет - вместо спичечного коробка или сигаретной пачки )))

 

Уже царапки появились, или меня глючит?

Я открыла первый кусочек, поняла, что ничего не понятно, и закрыла))) Надо будет как-нибудь попробовать одновременно открыть в соседних окнах справочник из второго поста и сам текст, может, так будет легче восприниматься

 

Не глючит *вздыхает* Пока, правда, только по щиколотку - или как это место на руке называется )) Но ничего.

Но ничего. Это так надо, это к лучшему

Это аутоиммунная терапия такая - я чертов аллергик. Без этого хреновенько будет.

Жуть какая! *искренне* Не надо себя мучить, чесслово )))) Пусть прошлое остается прошлым ))))) В настоящем... будущем? скорее всего, попроще будет ))

Потому что дело, боюсь, не в терминах, а в самом тексте )))))